Жара в Архангельске
Шрифт:
– Что же теперь? – спросила Олива, – Ты же предлагал мне пожениться и жить со мной. А теперь… я тебя не понимаю. Ты что, хочешь сказать, что не сможешь жить со мной, если у нас секс не получается?
– Да, не смогу. Секс для меня очень важен. Я хочу трахаться, понимаешь ты это или нет?!
– Понимаю. Но в чём, в чём моя вина? Ты же знаешь…
Он промолчал. Олива с трудом сдерживала себя, чтобы не заводиться.
– И что?.. Как мы поступим? Как мы будем дальше жить?
– Не знаю, мелкий. Решай сама…
Олива даже растерялась.
– Но что же… А как же теперь…
Салтыков молчал.
– Ну не молчи, ответь хоть что-нибудь!!!
И он, наконец, произнёс:
– У нас с тобой нет перспектив сейчас. Никаких.
– И?.. Что… мы должны… расстаться?!
– Подумай сама, мелкий. Я смотрю на вещи рационально. У нас сейчас не получится с тобой жизни. Во-первых, ты знаешь, мои родители против нашего брака…
– Ну и что? – с вызовом перебила его Олива, – Мы оба совершеннолетние, и нам вовсе необязательно их согласие. Ты же сам сказал это ещё летом. Что же изменилось?
– Во-вторых, – не слушая её, продолжал Салтыков, – У нас с тобой нет собственного жилья. Если брать кредит, залезем в долги, да и невыгодно щас связываться с ипотекой…
– Но почему? – возмутилась Олива, – Все так делают!
– Делают, кому родители помогают. Пойми, мы живём не в Советском Союзе – государству на нас насрать. Чтобы встать на ноги и хорошо жить, надо перед этим как минимум лет десять горбатиться. Я сейчас планирую начать свой бизнес – а для этого нужен начальный капитал. Постарайся это понять, мелкий. Я ведь это делаю только ради нашего с тобой блага…
– Я не понимаю тебя, – перебила его Олива, – Почему одно должно мешать другому?
Разве это причина? Если мы любим друг друга, никакие препятствия не должны мешать нам быть вместе…
– Но, мелкий, мы же разумные люди… Если мы сейчас с тобой сойдёмся, все перспективы для карьеры будут загублены. Я начну пить от безысходности… К тому же, ты сама видишь – секс у нас не получается. Мы разные, мы не подходим друг другу… Что же мы будем вместе жить и мучиться, мы же возненавидим друг друга!
– Но ты же клялся мне в вечной любви!!! – у Оливы из глаз брызнули слёзы, – Что же, получается, ты мне врал?!
– Нет, мелкий, я люблю тебя, правда! – воскликнул Салтыков, – Я всегда буду любить тебя, мелкий… Но мы не можем быть вместе… Прости меня…
Дальше Олива не слышала, не понимала, что он говорил. Всё рухнуло в один момент.
Она даже не поняла сразу, что произошло.
– Ты… ты… отказываешь мне?..
– Жизнь покажет, мелкий… Ты можешь считать себя полностью свободной… Если у тебя там кто-то появится…
– Чтооо?!?! – Олива даже отпрянула к стене, – Как ты… Как ты смеешь мне это говорить?! Ты… мне… чтобы я… там… кто-то… Как ты смеешь!!!!!
Салтыков молчал. И у Оливы слова застряли в горле. Она сползла вниз по стене, скорчилась на полу, закрыв лицо руками.
– Надо подождать… – наконец, выдавил из себя он.
– Сколько? Месяц? Полгода? Год?
– Не знаю, мелкий…
– Это исключено!!!
Молчание.
– Ты отказываешь мне?
– Да, мелкий.
– Ты хочешь сказать, что сейчас мы с тобой не поженимся и не будем жить вместе?
– Да, мелкий.
– Ты хочешь сказать, чтобы я собирала свои вещи и уезжала обратно в Москву?
– Да.
– Это твоё окончательное решение?
– Да.
– Ну что ж… – медленно произнесла Олива, вставая с пола около двери, – Я это предвидела… Интуиция меня редко когда подводит…
Он молчал.
– Значит, так…
Лампа на потолке мигала еле заметно.
– Ты сказал мне, чтобы я сама всё решила, ну я и решила… Значит, ты решительно отказываешь мне?
– Я тебе уже всё сказал.
– Хорошо, – ответила Олива, – В таком случае, мы ставим точку на наших отношениях. Если тебе важнее твоя карьера, твоё благополучие… ради Бога… я думала, ты меня любишь, и хочешь быть со мной… но ты не захотел… в таком случае, мы расстаёмся с тобой… навсегда.
Он молчал.
– Сейчас я пойду ночевать к Ане, – твёрдым голосом сказала Олива, – А завтра мы с ней уедем в Москву. И больше ты меня никогда не увидишь.
Салтыков молча отвернулся к окну. Олива остановилась в дверях и добавила:
– Извини, что я встретилась на твоём жизненном пути. Нам не надо было сходиться.
Извини, что понадеялась на тебя, поверила твоим обещаниям… А теперь прощай навсегда.
Олива вошла в комнату Ани. Она лежала в кровати, но не спала.
– Ну вот что, – сказала ей Олива, садясь на краешек постели, – Как говорится, финит а ля комедия. Завтра утром мы с тобой собираем чемоданы и… уезжаем в Москву.
– Как? Так вот, вдруг?
– Да. Он мне отказал.
– Хорошие дела, – пробормотала Аня, – У вас что ни день, то приключения. С вами, ребят, чокнуться можно!
– Как бы там ни было, – сказала Олива, – Завтра утром мы едем на вокзал. Больше я ни минуты здесь не могу оставаться.
Она бросилась ничком на кровать и зарыдала. Только сейчас до неё в полной мере дошёл весь смысл только что прошедшего разговора. Сказать, что ей было больно – значит, ничего не сказать. Рухнула вся её жизнь, её обманули, просто провели как глупую маленькую девочку.
Мысли путались в её голове. Как дальше жить? Это было невозможно.
"Что делать? Да ничего не делать… – с отчаянием думала Олива, – Щас приеду в Москву, а потом… Что потом? Зачем я еду в Москву? Не знаю… С каким лицом я приеду туда теперь… Что я скажу матери, всем остальным… Как объяснять буду…
Нет, я этого не переживу… Лучше уж под поезд брошусь…" На подушке лежал бархатный футляр от золотой цепочки с кулоном – подарок Салтыкова на Новый год. Олива лихорадочно принялась рвать цепочку с шеи – сняла кой-как, бросила в футляр. "Верну… Мне ничего от него не надо…" Скрипнула дверь – Салтыков вошёл и молча лёг в кровать рядом с Оливой. Меньше всего она хотела сейчас видеть его здесь.
– Уходи, – сказала она ему. Он не послушал.
"Зачем, зачем он пришёл сюда?! – думала Олива, – Я же сказала ему – уходи, мы расстались, я не хочу тебя видеть. Он не уходит, не слушает меня. Это значит, что мои слова для него ровно ничего не значат…" От обиды и бессильной злобы она заревела. Аня попросила Салтыкова покинуть комнату. Её он послушался.