Чтение онлайн

Киж сидел за столом спиной к двери – и закусывал. Перед ним стоял поднос с жарким, графин вина и бокал. Здесь же была и горничная – она сидела напротив Кижа и слушала его рассказ. Когда я появился в дверях с фалькатой в руке, она подняла на меня круглые от ужаса глаза, – но Киж, занятый жарким, ничего не заметил.

– Самая красивая была у Антона Второго, – говорил он, жадно уплетая мясо. – Он потому что сам скульптор был, классического разумения человек. Он ее из греческой статуи приспособил. Знаешь, безрукая такая. Только себе, конечно, с руками, все как положено. Она хоть в теле была. Я два раза успел, пока он за стражей бегал. А нынешние… Ни подержаться, ни ущипнуть. Как на пустой телеге ехать – только синяки набьешь. Последние сто лет вообще безмясые, одна видимость.

Меня поразило, что Киж успел переодеться – теперь на нем был перелатанный ватный балахон с красным ромбом на спине, а на голове – дурацкая облезлая шапка с задранными вверх ушами.

– Кто это? – спросила Юка.

Киж обернулся. Я ожидал, что он хотя бы поглядит на Юку, но он даже не обратил на нее внимания, словно она была предметом меблировки. Почему-то это оскорбило меня сильнее всего, и моя рука с фалькатой сама прыгнула вверх.

– Алекс! – крикнула Юка. – Прошу тебя!

Но я уже справился с собой. Направив подрагивающий стальной клинок в нишу, откуда совсем недавно вылупился мой жуткий гость, я собрал весь свой гнев, всю бушующую во мне ненависть, все свое оскорбленное и растоптанное достоинство – и, взмыв на их обжигающей волне над временем и пространством, закричал:

– В Сиб-и-и-ирь! Пешко-о-о-м! Шагом а-а-арш!

И опять мне почудилось, будто эти слова исторг из себя не я, а овладевший мною дух великого императора, привычного не только к тишине алхимической лаборатории, но и к грохоту солдатских сапог.

Вслед за этим произошло нечто невообразимое – и совершенно мне прежде незнакомое.

Мне показалось, что я – камень в плотине. Сзади была бесконечная толща Флюида, давившего мне в спину. А единственная щель, сквозь которую Флюид мог вырваться на свободу, осталась на острие моей фалькаты.

С нее как бы ударил луч, проколовший наш мир – и создавший за ним какой-то быстро вытягивающийся мешок, где, как по волшебству, появились снега, избенки, остроги, реки, мосты и лошадки с присланных мне рисунков. А потом я увидел быстро перебирающую руками и ногами фигурку Кижа, падающую прямо на них.

Он шлепнулся в снег, встал, отряхнулся – и увернулся от вонзившейся рядом фалькаты (сотрясение Флюида вырвало ее из моей руки). Затем он поймал упавший на него мешок, следом – свой свернутый мундир и, наконец, ловко подхватил поднос с вином и остатками жаркого, причем стоящий на подносе графин даже не опрокинулся.

Секунду или две созданный мной снежный мир сверкал передо мной ярко и широко, обдавая меня свежим морозом и неожиданным солнцем. А потом пуповина, соединявшая меня с длинным рыбьим пузырем нового измерения, лопнула, Сибирь исчезла, и на ее месте опять появилась ниша с торчащими из кирпичей крючьями.

Никаких следов Кижа в комнате не осталось.

– Что это было? – спросила Юка.

– Пустяки, – сказал я. – Служебные вопросы. Идем, дорогая.

Она недоверчиво посмотрела на меня, но все же оперлась на предложенную мной руку. Мы подошли к дверям, и тут меня позвала оставшаяся в лаборатории горничная:

– Ваше Безличество… А куда вот это?

Я увидел на ее ладони серебряную монету, которую прежде показал мне Киж. Только что вызванная сила до сих пор переполняла меня – и я, словно под лупой, издалека увидел во всех подробностях выбитый в серебре павловский крест и слова:

– Возьми себе, – сказал я. – За то, что все забудешь. За этот глюк нумизматы дадут тебе сто нынешних.

Ангел лучился довольством. Он, несомненно, был счастлив – если применительно к ангелам это слово имеет смысл.

Что-то звякнуло на полу часовни.

В первый момент мне показалось, что это монета. Но передо мной был ключ. Совсем маленький, вроде часового.

– Что это? – спросил я, поднимая его.

– Ключ от часовни Кижа.

– Кижа?

– Да, – сказал Ангел. – Теперь, когда Киж в Сибири, у тебя есть туда доступ. Ты можешь вновь увидеть своего предка. Его часовня находится точно напротив церкви, где мы сейчас, в противоположном конце замка. Вход возле статуи Лаокоона.

Я понял, о какой статуе он говорит, – это был древний грек, сражающийся с огромными змеями.

– Зачем нужна часовня Кижа? – спросил я.

– Смотритель приходит туда, если у него есть серьезные вопросы к бытию. Киж способен на них ответить.

Я не выдержал и засмеялся.

– Я видел этого господина и не сомневаюсь, что он ответит на любой вопрос с ходу. Особенно на серьезный вопрос к бытию. Вот только я не уверен, что у меня в скором времени появится желание у него консультироваться.

– Не гордись, – усмехнулся Ангел. – Киж – оракул Смотрителей. Ответы, которые он дает, глубоки и серьезны. Обращаться к нему можно лишь раз в году. Все остальное время его часовня будет для тебя закрыта.

Я понял, что спорить с Ангелом не следует.

– Благодарю.

Ангел улыбнулся.

– Ты не представляешь, как мне приятно вручить тебе этот ключ. Ты не подвел нас. Теперь ты в силах провести Saint Rapport. Мы назначим его через месяц, чтобы успеть подготовиться. Надеюсь, все пройдет хорошо.

– Что мне надо будет сделать?

– Ты получишь инструкции прямо перед ритуалом.

– Почему не сейчас?

– Потому что иначе ты весь месяц будешь об этом думать, – сказал Ангел, – и надумаешь столько, что у нас появятся какие-нибудь проблемы. Прошу тебя, не касайся этой темы своими мыслями. Вообще. Ты справишься, сомнений нет. Главное, чтобы…

Я понял его невысказанную мысль – и тоже промолчал. Произнести слова «Великий Фехтовальщик» вслух было жутко: словно древний дикарь, я боялся, что поименованный услышит и придет на зов. Вместо этого я спросил:

– Чем мне заниматься целый месяц?

– Ничем. Ты ведь любишь ничего не делать, Алекс. Перед тобой тридцать дней сладчайшего безделья. Наслаждайся…

Не знаю, понимал ли Ангел, как издевательски звучат его слова. Полагаю, что нет – он вряд ли вообще помнил в этот момент о Юке.

Некоторые вещи до Ангелов просто не доходят из-за однобокости их личного опыта. Да что там Ангелы, даже монахи-невозвращенцы уверены, что любой объем свободного времени можно без труда превратить в личное счастье, была бы под рукой подушка для медитации. Чего, спрашивается, тогда ждать от тех, кто вообще не разделен на два пола?

Они способны лишь притворяться, будто знают сердце человека. Вот вам ключ от часовни Кижа, и не отказывайте себе ни в чем…

Мысль о том, что я могу вернуть Юку, использовав свою новообретенную силу, пришла мне в голову следующим утром. Вернее, еще ночью. Я не думал об этом вечером. А утром проснулся с уже принятым решением. Видимо, во сне я не терял времени зря – и провел все требуемые изыскания.