Чтение онлайн

– Ты видишь вход? – спросила Юка.

Я тут же его увидел – там, где и полагалось быть входу: на вершине лестницы. Это была высокая стрельчатая арка.

Мы дошли до нее за несколько минут. Когда мы приблизились к стене вплотную, оказалось, что ее примыкающие к лестнице части сделаны из каменных блоков. Я, впрочем, не сомневался – камень снова станет облаком, если мы спустимся вниз.

– Что это такое? – спросила Юка, положив руку на шероховатую поверхность камня.

– Флюид.

– Выглядит как камень.

– Мы привыкли к каменным стенам, – сказал я. – Флюид старается не обмануть наших ожиданий.

– Он может быть всем?

– Да, – ответил я. – Даже тобой и мной.

Юка кивнула.

– Я раньше не понимала, как это фасад замка может одновременно быть Ангелом. Но только что увидела сама.

За аркой начался длинный коридор, постепенно уходящий во тьму.

– Там нет света, – сказала Юка. – Может быть, мы просто еще не решили, что увидим?

– Наверно, – ответил я.

Она поглядела на свои замшевые туфельки.

– Может, разуться?

– Зачем?

– Это храм. Я читала, что на Востоке всегда так делают.

Я засмеялся.

– Мы берем Небо штурмом. А какой штурм без сапог?

Видимо, аргумент ее убедил – она взяла меня за руку, и мы пошли вперед.

Стены коридора покрывал рисунок, напоминавший не то узоры дамасской стали, не то арабскую вязь: словно это был особый сиреневый мрамор, каждый срез которого становился страницей священного текста.

Мы уходили в коридор все глубже, и скоро что-то странное стало твориться со светом. Узор на стенах сделался неразличим, затем в темноте растворились сами стены – но мы по-прежнему ясно видели свои тени на полу впереди.

Мне казалось, что я смотрю представление театра теней: на маленькой освещенной сцене впереди прыгали два длинных силуэта, мужской и женский. Они, кажется, о чем-то беззвучно спорили.

Чем дольше я глядел на свою тень, тем сильнее мне казалось, что она и есть я сам: тень совершала такие же движения, как мое невидимое тело, и никакого другого претендента на звание «меня» вокруг не было… Это гипнотизировало.

Вполне могло быть, что мои чувства и мысли тоже принадлежат этой тени. Мне определенно нравился ее двухмерный мир: в нем все было видно сразу, и ничего нельзя было спрятать. Хотя нет, можно было. В себе. И еще можно было слиться с другим существом в прямом, а не в переносном смысле.

Я словно оказался на пороге страны, где жили веселый Дон Кихот и Санчо Панса (в книгах моего детства их почему-то всегда изображали двумя черными силуэтами). Страна эта выглядела настолько гостеприимной, что хотелось там поселиться. Не начать ли мне Великое Приключение, подумал я, какого не устраивал еще никто? Прямо сейчас?

– Свет, – сказала тень в платье. – Надо зажечь свет. Вдруг мы так и останемся тенями и все забудем? Скорее, Алекс!

Я понял, что Юка права. Как зажечь свет, я не представлял – поэтому попытался просто его увидеть. И мне это удалось.

Раздался треск и грохот, сверкнула молния – и стало светло, словно молния так и застыла в небе. Мы больше не были тенями – мы снова сделались собой.

Коридор, где мы только что шли, исчез.

Мне показалось, что мы попали в архитектурную кунсткамеру, куда со всей земли свезли уродливые фрагменты неизвестных построек – слишком толстые колонны, слишком узкие арки, чересчур крутые лестницы – и хаотично разбросали их по каменной равнине. Все здесь было старым, очень старым.

И я уже видел это прежде.

Я понял, где мы. Это было то самое место, куда привела меня дорога Смотрителей после встречи с Никколо Третьим. Только тогда была лунная ночь – а сейчас день, облачный и хмурый. Низкие тучи почти касались камней, похожих не то на руины, не то на заброшенную древнюю стройку.

Если это действительно была стройка, то строители определенно не имели плана – или каждое утро начинали труд заново… Как будто здесь вместе работали карлики и гиганты под командой вернувшегося из одиссеи циклопа. Вавилонская башня была по сравнению с этим местом гимном созидательной разумной силе: зиггурат все-таки сумел преодолеть тяжесть и подняться ввысь. Здесь же любая лестница вела в пустоту.

У неизвестных строителей получился только пол из каменных плит – но и он был весь в трещинах. Из них рос тысячелистник. Некоторые из плит были разломаны и выворочены проросшими сквозь них деревьями.

Деревьев в этом месте я не помнил. Зато помнил зеркальную стену, делившую все пополам – так, во всяком случае, мне показалось в лунном свете. Не была ли она тем самым Зеркалом Фаустуса, о котором я тогда просто не знал?

Но теперь никакого зеркала я не видел.

– Смотри! – сказала Юка и ткнула пальцем в одну из стен.

Я заметил в стенной нише статую Павла Великого.

– Похож на тебя, – засмеялась она.

Это было реалистичное изваяние из чего-то вроде каменной соли или мрамора, вполне пригодное для монастыря средней руки или центральной площади какого-нибудь городка: Павел брел вперед, задумчиво склонив голову в треуголке (поэтому Юка и нашла между нами сходство).

– А вот еще один.

Я повернул голову.

В просвете между гранитными колоннами стояла другая статуя Павла. Сперва мне показалось, что это копия первой – император-алхимик так же неспешно шел вперед. Но потом я заметил, что его нога сильнее согнута в колене, и руки расположены чуть иначе: это было похоже на две объемных фотографии одного и того же шага в разных фазах.

– Их тут много, – сказала Юка. – Посмотри.

Статуй вокруг было действительно много – так много, что стало непонятно, отчего мы не замечали их прежде. Наверно, не искали их взглядом…

Чем дальше мы шли, тем больше каменных Павлов появлялось по сторонам. Различался только миг, когда их запечатлел неизвестный скульптор. Павел выглядел хмурым и собранным. Особенно это было заметно на тех изваяниях, где он держал треуголку в руке.

– Интересно, – сказала Юка. – Они идут в одну сторону.

Она была права. Все каменные Павлы шли в одном направлении – наперерез нам. Даже те, что остановились отдохнуть, глядели туда же.

– Мы неправильно идем, – сказала Юка. – Надо вместе с ними.

Когда мы повернули, идти сразу стало легче – проходы между руинами сделались шире, и нам почти не приходилось обходить препятствия. Мы оказались на чем-то вроде главной улицы – и приближались теперь к той точке, куда вместе с нами брели каменные Павлы.

Улица сужалась – а Павлов вокруг становилось все больше: вскоре мы уже пробирались сквозь их неподвижную толпу. А потом стены сошлись и улица кончилась.