Железная роза
Шрифт:
Когда враги были повержены, Розалин взглянула на человека, за которым пришла.
Мужчина сидел привязанным к креслу… Кровь… много крови… Сердце Розалин впервые дрогнуло. Вынув из сапога скальпель, она быстро перерезала веревки. Все вокруг плыло, и только незнакомое красивое лицо с разбитыми губами смотрело на нее.
– Розалин… – прошептал он.
Она знала, что в целом мире для нее нет человека дороже него!
– Розалин…
Собственное имя вернуло ее в реальность.
В двух шагах от койки стоял Сэм, испытующе глядя на нее. Заметив, что она проснулась, он отвел глаза и сказал:
– Пора идти, мисс Ферроуз.
Розалин растерянно моргала, пытаясь понять, где кончился сон. Сэм назвал ее имя? Или его назвал человек во сне? Все, что она помнила, – незнакомое лицо с разбитыми губами…
Но куда начальник охраны собирается ее вести?
– Идемте! – настойчиво повторил он.
– Куда? – не сумела скрыть страха в голосе Розалин, спуская ноги вниз.
– В вашу камеру.
Вспомнив события ночи, она взглянула на Джона, который то ли спал, то ли был без сознания.
– Постойте, а как же Джон? – выдавила она.
Глядя на нее исподлобья, Сэм ничего не отвечал.
Соскочив с койки, Розалин подошла и пощупала пульс раненого. Сердце Джона часто стучало, и лоб был обжигающе горячим.
– У него жар! – воскликнула Розалин. – У вас есть какие-нибудь лекарства?
– Тут не госпиталь, мисс, – холодно отозвался Сэм.
– Но ему нужен уход! – проговорила она. – Позвольте… Позвольте мне остаться здесь!
– Нет! – отрезал начальник охраны и сделал ей приглашающий жест.
Розалин колебалась: подчиниться или настоять на своем? Словно почуяв ее сомнения, Сэм невзначай коснулся кобуры на поясе и повторил приглашение. Не найдя в себе сил спорить с маузером, Розалин поплелась к выходу. Она чувствовала себя совершенно разбитой.
Сэм не хватал ее, как вчерашний солдат. Как и прежде, его обращение было подчеркнуто уважительным. Но Розалин больше не очаровывалась. Она поняла, что ночью попалась в его ловушку отчасти потому, что на фоне остальных он располагал к себе вежливостью. И она поверила, что он поможет ей…
Нет, должность начальника охраны досталась Сэму не за хорошие манеры! Он умеет пользоваться и скальпелем, и психологией.
Розалин внимательнее пригляделась к коридору, по которому шла, провожаемая Сэмом. Камера Джона была последней справа в самом дальнем от входа углу. Ее камера – слева, вторая от входа. По четыре двери с каждой стороны разделены на пары пустой стеной в центре коридора. Возле этой стены вчера сидел часовой с винтовкой. Но сейчас его скамья была пуста.
Внезапно Розалин осознала со всей ясностью, что другого такого шанса ей может не представиться. Если она сейчас нападет на начальника охраны, то ему никто не поможет. А если одолеет его, то заберет ключи и освободит Лиз и Джона!
Конечно, у нее могло ничего не выйти… Но об этом она предпочла не думать.
Чувствуя себя заштатной актрисой в дешевой пьесе, Розалин застонала и покачнулась, приложив руку к голове, будто ей стало дурно. Что было бы неудивительно, ведь в последний раз она ела позавчера.
Сэм тут же придержал ее под локоть. Пользуясь тем, что его правая рука занята, Розалин выхватила у него из кобуры пистолет.
Мужчина среагировал мгновенно. Не успела она направить оружие, как ее руку зажало в тиски. Розалин ударила противника коленом, но в следующий миг стены коридора покачнулись, а боль в руке заставила выпустить оружие. Мир вокруг опрокинулся.
От удара об каменный пол у нее вышибло дух. Часто дыша, она взглянула на стоящего над ней Сэма, поигрывающего возвращенным маузером.
К ее удивлению, он улыбался. Даже уродливый шрам натужно растянулся.
– Неплохо, мисс Ферроуз! – заявил он, подавая ей руку. – Но очень глупо.
Розалин взялась за его ладонь, которая оказалась мозолистой и неожиданно теплой, и поднялась на ноги.
– Глупо думать, что я хочу окончить свою жизнь в этом подвале! – возразила она.
– И что бы вы сделали с пистолетом? Застрелили меня? – поинтересовался Сэм.
– Нет, – неуверенно произнесла Розалин, понимая, что вряд ли смогла бы его убить, – я бы…
Одернув себя, она отвернулась и пошла по коридору. Он опять вызывает ее на откровенность. Рассказывать ему план побега, пусть его толком и нет, точно глупо.
А потом она поймала себя на мысли, что больше не боится ни Сэма, ни его ужасного шрама. И ей стало не по себе. Он втирается к ней в доверие так искусно, что она этого даже не замечает!
***
Едва ступив за порог своей камеры, Розалин почувствовала холод. Она обернулась к начальнику охраны.
– Почему здесь так холодно? – спросила она.
Сэм взглянул на нее исподлобья.
– Сэр Уоррен считает, что так вы будете сговорчивее, – пояснил он.
– А вы так не считаете? – вырвалось у Розалин.
Но Сэм не стал отвечать. Он вышел, захлопнув за собой дверь.
Розалин вновь закуталась в одеяло. Она вспомнила, как читала о Дубецком бастионе. Там у каждой камеры имелась отдельная печь, как раз для подобных целей: использовать отопление как инструмент влияния на заключенных.
И как ее угораздило очутиться в настоящей тюрьме!
Через пару минут лампы вспыхнули ярче.
Утро.
Чего ей ждать от него?
Холод вновь неотвратимо подбирался к Розалин, но прежде чем зубы начали стучать, она услышала какой-то другой звук.
Удары жестянкой по стене.
Ритмичные удары.
Тук-тук-тук тук тук-тук-тук-тук тук-тук…
Розалин бросило в жар.
Затаив дыхание, она прислушалась и стала считать.
Три-один-два-четыре-три-три.
Три-один-два-четыре…
Да! Несомненно! Есть определенный ритм!
И если она верно поняла, звук доносился с той стороны, где находилась камера Лиз! Дубецкий бастион! Перестукивание!
В волнении Розалин стала судорожно шарить в карманах в поисках карандаша. Наконец нащупав его, она подошла к стене и начертила небольшую таблицу с алфавитом. Розалин не помнила ее наизусть и сначала у нее получилось шесть столбцов и пять строк. Но потом она еще раз прислушалась к стуку. Ей удалось выделить три буквы, и она предположила, что Лиз выстукивает свое имя. Тогда третья строка должна начинаться с буквы «Л».