Чтение онлайн

– Я довольствуюсь малым, – осторожно ответил Лю, придумывая, как отделаться от гостя. – Все равно вам здесь нельзя оставаться. Сюда могут прийти люди из «триады». Они часто ко мне заходят. Если я их не пущу, возникнут вопросы. Если я начну покупать много еды в магазине, тоже возникнут вопросы. Все догадаются, что я кого-то прячу. Вам нужно другое место.

– А ты умен, хотя по виду не скажешь, – язвительно заметил Храмской.

Он нашел в холодильнике какие-то кусочки сушеного мяса и попробовал их пожевать, но сразу же почувствовал чудовищное жжение, словно ему в рот плеснули расплавленного металла. Отплевываясь, бандит бросился к умывальнику, перевернув по пути стол, сорвал его, стал полоскать рот и жадно пить воду. Когда он уже допивал последнее, то заметил на дне умывальника зеленые водоросли и почувствовал затхлый запах. Вода была явно не первой свежести.

– Твою мать! – взревел он, отшвырнув умывальник. – Старик, что же у тебя дома такой срач?! Даже воды нет нормальной!

– Есть место, где вас никто не найдет, – произнес Лю задумчиво, – про него никто не знает. Даже случайно никто туда забрести не может. Это идеальное место, чтобы спрятаться.

– Что за место? – заинтересовался Храмской.

– Старый охотничий домик, – ответил Лю и спросил: – Виктор Борисович, если вы в бегах, то кто даст мне зарплату?

– Хм-м. Да, с этим косяк, – хмыкнул Храмской. – Похоже, наша лавочка накрылась и скоро у вас будет новый хозяин. Возможно, твой узкоглазый собрат. Вот он тебе и заплатит.

– Но деньги нужны мне сейчас, – обиженно возразил Лю. Было видно, что он настроен решительно и даже может отказаться помогать ему.

Вздохнув, Храмской загородил спиной сумку, достал из нее пачку стодолларовых банкнот, разорвал банковскую упаковку, выудил из пачки одну купюру, затем вновь спрятал пачку и протянул сто долларов старику.

– У меня зарплата не сто долларов, – насупился Лю.

– Ну и сколько у тебя зарплата? – разозлился Храмской.

– Восемь тысяч, – ответил Лю сурово. – Если пересчитать на доллары, то это будет двести шестьдесят два доллара и сорок центов.

– А я думал, что вы, китайцы, считать не умеете, – съязвил Храмской и снова полез в сумку. Вытащил еще одну стодолларовую бумажку.

Обиженный Лю гордо не взял деньги.

– Ну нет у меня шестидесяти двух долларов, да еще и сорока центов, – раздраженно пояснил Храмской. – Потом отдам тебе. Отвечаю.

– Даже просто разговаривая с вами, я подвергаю свою жизнь опасности, – ледяным тоном произнес Лю. – Я помогу вам спрятаться. По-моему, это заслуживает компенсации.

– Сколько ты хочешь? – прошипел Храмской, поражаясь наглости старика. Вот так – дай китайцу палец, и он тебе всю руку отхватит.

– Двадцать тысяч долларов, – выдохнул Лю и отшатнулся от бросившегося на него гостя.

– Да за двадцать тысяч я тебя похороню прямо в твоей халупе под полом! Закатаю в землю, старый пердун! – заорал Храмской как резаный и начал трясти хозяина дома за отвороты грязной ветровки защитного цвета. – Я кончу тебя, понял?! Только посмей меня кинуть, узкоглазый!

– Я старый человек и не боюсь смерти, – спокойно ответил Лю и ехидно добавил: – А если вы здесь останетесь, то придут люди из «триады». Я слышал, приехал «большой брат». Он велел доставить ему голову того, кто ограбил его людей в пельменной. Люди из «триад» очень жестоки…

– Я тоже жесток, – пробормотал Храмской, отпуская старика, и скрепя сердце отдал тому требуемую сумму.

– Идем к старому охотничьему домику прямо сейчас, – с вежливой улыбкой поклонился Лю, – вам нужно как можно быстрее спрятаться.

Находясь в плену, Пилипенко потерял счет дням. Его больше не водили на допросы. Он постоянно сидел в своей камере и ждал, когда принесут поесть. Еда была отвратительная, но он был рад и этому.

В один из дней пришли тюремщики и выволокли его из камеры без всяких объяснений. Они разговаривали между собой, пока один закрывал камеру. За время своего заточения майор даже выучил несколько слов по-китайски, поэтому сразу понял, что его собираются расстрелять. От ужаса Пилипенко покрылся холодным потом. Возможно, его пристрелят прямо здесь, в этом замызганном коридоре. Но он не хотел умирать…

Сам не осознавая того, что делает, Пилипенко неожиданно напал на охранников. Те привыкли, что толстяк в камере только плакал да просил есть и не помышлял о сопротивлении, поэтому не ожидали от него такой прыти. С неизвестно откуда взявшейся силой Пилипенко шмякнул одного из китайцев о стену, захватил второго руками, скованными наручниками, свернул шею, а затем остановился, тяжело дыша и недоуменно взирая на результаты своей работы. Первый китаец пошевелился, и Пилипенко со всей силы ударил его ногой сверху по шее. Послышался хруст. Больше он не двигался.

Если его найдут сейчас, то не просто расстреляют, а будут зверски пытать. Поняв всю безысходность положения, Пилипенко стал действовать. Нашел ключи от наручников. Отомкнул кандалы на ногах, снял наручники, забрал у поверженных охранников ключи, оружие и двинулся по коридору. Коридор закончился решеткой. Ему удалось достаточно быстро подобрать ключ. Выбравшись за решетку, он натолкнулся на двух дежурных. Оба были слегка навеселе и возвращались на пост. Пилипенко воткнул одному в грудь штык, а второго повалил на пол и бил головой об пол до тех пор, пока у того не прекратилась истерика. Оставалось открыть лишь одну дверь. Узник чувствовал свежий ветер, который задувал в щель снизу. Свобода. Однако, оказавшись на улице, он увидел, что находится посреди огромной военной базы. Мимо проезжал грузовик. У Пилипенко появилась идея. Побежав за машиной, он зацепился за кузов и попытался вползти под тент. Живот страшно мешал ему. Он подтягивался изо всех сил, но понял, что не сможет. Пальцы разжались, и он шмякнулся мешком на дорогу. Внезапно позади него завыла сирена. На базе объявили тревогу, обнаружив мертвых охранников.

Утром Ветров пришел на заставу. Лапин с таинственным видом отвел его в сторону и сообщил, что забрал у одного из задержанных китайцев мобильник и забыл отдать полиции. Утром мобильник зазвонил. Лапин ответил по-китайски, но звонивший на том конце сразу отключился.

– Скажу прямо, хреново у тебя с китайским, – доверительно сообщил ему Ветров. – Произношение отвратительное. Лучше и не пытайся, капитан.

– Да я только «да» сказал, и все, – обиженно возразил начальник заставы, раздувая ноздри, – при чем тут произношение? Надо проследить звонок. Можно перезвонить…

– Мы пограничники и не занимаемся отслеживанием звонков, – мягко пояснил Ветров. – Этим занимаются другие ведомства, а мы границу охраняем.

– Понятно, – проворчал начальник заставы, внезапно растеряв весь свой запал. Комендант потешался над ним, как над салагой.

– Телефон можно? – Ветров требовательно протянул руку. Лапину не оставалось ничего другого, как отдать сотовый китайца.

– Я сам с этим разберусь, – пообещал он и потом, замявшись на пару секунд, добавил: – Тут люди должны подъехать. Надо отдать им технику. Это приказ, и я не желаю ничего слушать.

– Да, так точно, – с хмурым лицом кивнул Лапин. – А что за люди-то?

– А вон, кажется, и они, – ответил ему Ветров, указывая на дорогу, по которой медленно ползли два черных джипа.

– Я должен передать им технику? – уточнил Лапин, оправляя форму.

Он вообразил, что в машинах едет какой-нибудь крупный чин из армии, однако ошибся. Из остановившихся джипов вылезли китайцы.

Изумлению Лапина не было предела.

– Это им я должен передать?.. Да вы что?! Мы же столько перетерпели из-за нее…