Чтение онлайн

Культурная жизнь в стране бурно развивалась. Каждый год на экраны выходило не менее ста фильмов, режиссированных немцами. Театры не пустовали. Спорту уделялось большое внимание, а Олимпиада в Берлине в 1936 году прошла на высоком уровне.

В мирное время большинство немцев поддерживало правительство Третьего Рейха. Недовольных было немного: в основном, это были евреи, утратившие своё влияние, продажные политики и коррумпированные профсоюзные лидеры. Это общественное бремя надо было ограничить ради процветания немецкого народа. Германия при фюрере была создана для трудящихся собственными силами; для паразитов в ней не было места.

И среди наиболее нежелательных паразитов были евреи.

Ведь самый страшный кошмар для непонимающего многого маленького мальчика начался весной в начале сорокового года…

Субботний обычный денёк. В гости неожиданно пожаловали сразу несколько человек, которые были близкими друзьями семьи: господин Эйб Штерн и его супруга, работница пекарни Хельга Вебер, заправляющий мясной лавкой Ицхак Кляйн, работник бухгалтерии Томас Кох, и домохозяйка Дара Минц, в своем дорогом пальто.

– Ну и денёк… Меня едва не разорвала нацистская собака, – пожаловался с улыбкой Кох, демонстрируя штанину с отсутствующим куском ткани.

– Не оскорбляйте животное, гер Кох, – хмыкнула Дара.

– А самих нацистов сравнивайте с мхом. Мох же оскорблять можно? – говорил Ицхак, поправляя съехавшее гетсби, и берясь за подтяжки.

– Вещи надо называть своими именами, – вмешалась в разговор Хельга, а потом глянула на господина Штерна. – Вам удалось все передать тем бедным людям?

– Я отправлял того, кого легче всего не заметить, и удалось подкупить охранника. Все прошло как надо, – отвечал на вопрос Эйб, пока Зерах бросился в объятья своего отца, главы семейства, стоящего у окна.

– Я сделал как просили, аба, – ребёнок поднял на взрослого свой взгляд.

– Отличная работа малыш, – мягко погладив его по голове, мужчина обратил внимание на гостей. – Не ожидал, что вы придёте именно сейчас… Договаривались ведь на ночь.

–Мы решили на этот раз собраться у вас, – пояснил Томас

Глава семейства лишь тепло улыбнулся, разведя руки в стороны.

– Что ж… Раз все собрались, то все вместе и отметим шаббат.

Собравшиеся начали занимать свои места за столом, атмосферу заполнили слабые ароматы пряных блюд. Лишь в такие моменты Зерах чувствовал, как напряжение в ней ослабевает; рядом сидели люди, которые были знакомы ему с давних пор, своих глазах они прятали тепло и заботу. Он, как завороженный, следил за тем, как Натан ставит на стол свечи и медленно зажигает их, произнося молитву. Его голос был тихим, но каждый звук как будто заполнял пространство светом.

После окончания церемонии, Зерах находился в своей маленькой комнате, когда входная дверь отварилась, а на пороге квартиры показался стройный мужчина за тридцать в белой рубашке. По мнению фюрера, такой он как были представителями арийской расы: светлые короткие волосы, голубые яркие глаза, привлекательные черты лица и немецкое происхождение.

– Какие-то новости, Альфред?

Глава семейства, Натан Ривман, первым откликнулся, тогда как его супруга, отвлёкшаяся всего на мгновение, упорно продолжала тереть сухую тарелку тряпкой. Анаэль, худощавая женщина с бледной кожей, тёмными волосами, круглым лицом и чёрными глазами, могла бы выглядеть как типичная домохозяйка, но это не так. Она владеет несколькими языками, в том числе жестовым, и её математические навыки близки к совершенству. Натан – высокий мужчина тридцати лет, который собирает свои каштановые волосы в хвост, а его чёлка имеет пепельный оттенок. Его глаза светятся медово-карим цветом. На его шее всегда висит тёплый серо-черный шарф, подаренный матерью. Ранее он управлял бизнесом по производству свечей, но закрыл его после прихода гестапо в Штутгарт. Тем не менее, навыки, связанные с изготовлением свечей, не утрачены, что оказывается полезным в тёмные часы.

– Да, – на лице Альфреда Гофмана читалось напряжение. – В течении этой недели, вы должны убраться из города и где-нибудь спрятаться.

– Все настолько плохо? – задалась вопросом Анаэль, поднимая усталый взгляд на старого приятеля.

– Я получил информацию от источника из Берлина, – Гофман завёл руки за спину, прошёлся по комнате и присел на стул. – Ещё в январе, на конференции в Ванзее, было принято решение в отношении «Еврейского вопроса». Не так давно начали приходить письма с просьбой явиться в полицейский участок. После этого людей никто не видит. Их просто депортируют.

– Депортируют? Куда? – напрягся Натан.

– Могут на Восток. К примеру недели две назад депортировали евреев из Словакии и Польши, в концентрационный лагерь Майденак.

– Но… Ты говорил, что документы помогут нам, – с призрачной надеждой говорила госпожа Штерн. Однако нотки отчаяния там уже слышались.

– Они как-то узнали про всех, у кого они подделаны, – выдохнул с искренним сожалением представитель гестапо.

Тарелка выпала из дрожащих рук Анаэль и разбилась. Женщина едва держала себя в руках, смотря безумными глазами на присутствующих.

– А я говорила тебе… А я говорила, что нам следовало бежать из страны ещё когда была «Хрустальная ночь»! – это она адресовала своему мужу. – Теперь и мы, и наш сын, можем погибнуть в одном из лагерей смерти!

– Побег был бы бессмысленным, учитывая то, что Рейх захватывает все новые и новые территории. Разве что за океан, что наверняка практически невозможно, – спокойно говорил Гофман, а потом встал. – Через неделю я вернусь сюда в форме тайной полиции. И только попробуйте ещё быть тут…

Холодно пригрозив, он удалился из дома. После данных предупредительных угроз, он удалился. Присутствующие обречённо выдохнули, а госпожа Ривман зарыдала от безысходности, прижимаясь к груди супруга. Хельга Вебер, желая отвлечься от всего этого, вышла из комнаты. Там она столкнулась с маленьким Зерахом, что с такой детской, милой улыбкой смотрел на неё.

– Хотите покажу фокус?

– Хочу, —женщина ответила не сразу, пока мальчик подошёл ближе.

– Присядьте немного, пожалуйста, – она послушала его, после чего Зерах потянулся к ней тоненькой ручкой и достал из-за уха монетку. – Та-да!

– Ого, да ты большой молодец! – посмеялась Хельга, при этом даже не подыгрывая.

– Когда я вырасту, то мечтаю стать фокусником, и радовать людей. Не беря с них денег, разумеется, – гордо объявил мальчик.

– Я уверена, что у тебя обязательно получится.

***

Перед сном мальчик ещё прокручивал в голове разговор взрослых. Но вот сказать об этом он решил отцу, который пришёл уложить его спать. Мужчина сразу замечает, когда с его мальчиком что-то не так.

– Аба, – называл он так своего отца. – Сегодня приходил Альфред. Я… Просто слышал, что вы о чем-то разговаривали. Мы должны будем уехать?

– Мальчик мой, тебе не о чем беспокоится, – в своей мягкой манере ответил Натан, усадив своего сына на кровать, и сев рядом. – Папа обо всем позаботится.

– Аба, а что такое концентрационный лагерь?

– Все, что тебе нужно знать, так это то, что это страшное место, где содержатся люди

– Оно на Востоке?

– Да, малыш. Там находится Польша.

– Аба… А почему все так ненавидят евреев? Ведь все мы одинаковые, все мы люди. Но нас винят во всех бедах.

– Этого я не знаю, малыш, – выдохнул Натан, но потом погладил сына по голове. – Но знай, что ты не сделал ничего плохого. Ты хороший человек, и обязан им оставаться не смотря ни на что… Обещаешь?