Чтение онлайн

Новосельский вздохнул, сел в кресло и попросил радиста связаться с Комитетом космонавтики.

Возле небольшого поселка в пустыне с необычайной быстротой была сооружена радиостанция. Она уже начала передавать запись рассказа Стебелькова для слушателей всего мира. «Стебельков» сообщил, что у него имеются и телепрограммы. Потребовалось в срочном порядке строить телецентр.

Поселок превращался в город. По воздуху были доставлены сборные дома, аппаратура. Вертолеты поднимали готовые фермы, и росла пирамидальная телевизионная вышка, она будет высотой около тысячи метров.

Старик казах с белой бородой выходил из своего домика, садился на песчаный холмик и с удивлением смотрел, как растет его поселок, как на глазах появляются многоэтажные дома, вертолеты легко несут металлические решетки, и все выше, в самые небеса тянется башня.

«Когда я был маленький, - вспоминал старик, - и вместе с отцом, который верил аллаху, ходил в южные города, мне казалось, что самая высокая башня - это минарет. Но теперь я хорошо знаю, что в моем поселке самая высокая башня».

К нему подходили люди в белых, как зимняя степь, костюмах, в синих комбинезонах, в легких, раздуваемых ветром рубашках, в темных очках, с аппаратами в кожаных чехлах, с блестящими инструментами в руках - корреспонденты, инженеры, строители - и который раз вежливо спрашивали:

–  Почтеннейший Ертыс, скажите ради добра, где ваш правнук? Им интересуются редакции газет и радио, хотят знать в Москве, во всех городах.

Старик отвечал с заметным удивлением:

–  Зачем вы приехали сюда, если мой Булат в Москве?

–  Москва большая, нам надо знать точно.

–  Он сдает экзамены в институт.

–  В какой институт? В Москве много институтов.

Старик покачивал головой.

–  Этого я не знаю. Булат еще не написал письма. Уезжая, он сказал: «Не тревожьтесь за меня, я решу все задачи, сдам все экзамены и выучусь на инженера. Не надо телеграмм и писем с пожеланием успеха: ваши слова будут волновать меня, а волноваться на экзаменах нельзя». Так говорил всем наш Булат. И вы не разыскивайте его - не надо мешать мальчику решать трудные инженерные задачи.

И люди, пожимая плечами, уходили.

В двадцать часов «Стебельков» начнет радиопередачу, запрограммированную ему. До начала ее оставалось полчаса. Это время было использовано для продолжения знакомства, которое началось с установлением двухсторонней связи. Новосельский решил не покидать пока радиостанции: очень важно и интересно было выяснить «умственные» способности и «память» моделированного мозга.

«Стебельков» желал здоровья и личного счастья всем людям Земли, но на посланные ему поздравления не ответил. Было замечено, что он быстро реагирует на слова «солнце», «земля», «человек», «работа». Он подтвердил, что видит и слышит, и скупыми, но точными словами рассказал, как выглядит сверху Земля - различал форму, цвет, правильно определил расстояние от спутника до Земли. Пять часов тридцать минут назад он увидел космический корабль, который подошел довольно близко, «Стебельков» сказал несколько слов о его внешнем виде - это был корабль, в котором летал Новосельский, кружась над спутником. «Стебельков» слышал голоса, но отвечать не мог - линия передачи у него только одна, она идет к Земле. Он говорил об этом спокойно, сухо, не выказывая никакой радости, и странно было слышать его голос, лишенный малейшей эмоциональной окраски.

Тема диалога расширялась, и Новосельский сделал вывод, что альвины снабдили модель мозга довольно гибкой программой. Но в то же время у «Стебелькова» была и жесткая программа.

–  Ваш корабль, на котором вы прилетели с Альвы, сгорел без огня, - сказал Новосельский.
– Странное горение…

–  «Желтое облако», - последовал короткий ответ.

–  Что это такое?

–  Мне не дано знать.
– А вы не знаете?

–  Нет, - ответил Новосельский.
– О «желтом облаке» мы впервые услышали от вас.
– Евгений Викторович вспомнил телефонный разговор с Ингой Михайловной: она была весьма осторожна, однако в ее словах чувствовался намек: в лаборатории некоего Шкубина занимаются не только анализами остатков сгоревшего корабля. А Киджи - этот горячий, склонный к преувеличениям человек - уверял, что Шкубин и Руис давние друзья. Последние дни страшно занятый, немало поволновавшийся, Новосельский забыл о Карасаевой, о том, что она там делает - вернее, не забыл, а просто не беспокоился: ничего опасного там нет, а при необходимости Карасаева и Дольц поставят его в известность. Надо непременно сегодня же все выяснить… А сейчас Новосельскому хотелось узнать, как будет реагировать «Стебельков» на имя - Руис. И он сказал:

–  Отец Дина Руиса - Пат Руис - жив.

Очевидно, имя это связывалось в программе у «Стебелькова» с чем-то важным, имело значение для альвинов - он тем же холодным тоном сказал:

–  Пат Руис мог знать.

–  Что? «Желтое облако?».

–  Да.
– «Стебельков» помедлил, он словно что-то подсчитывал.
– Пять, семь, десять… Прошло семнадцать лет и два месяца… Значит, он не знал.

Как ни интересен был разговор, но подходило время очередной радиопередачи. «Стебельков» умолк. Теперь он не будет отвечать на вопросы. У него свой порядок, который он не сможет нарушить, что бы ни говорили ему с Земли.

Передатчик спутника снова заработал, и Земля стала слушать голос из космоса.

Я хотел пойти встречать Дина Руиса один. Кайбол не разрешил. Со мной пошел Тэл. Я спросил его:

–  Магистр думает, что я один не справлюсь?

Тэл, поскучневший в последнее время, промолчал.

–  Или мне все еще не доверяют? Это обидно.

–  Не совсем так.

–  Вы боитесь, что я улечу вместе с Руисом на Землю?

–  Магистр опасается необдуманного поступка, - ответил Тэл.
– Ты можешь сделать это с тоски.

–  Нет, я не улетел бы.
– Наше благополучное возвращение кое-кто расценил бы как возможность создать военную базу на Луне. А вы не допустите этого. Сюда полетели бы атомные бомбы. Я понимаю…

–  Нет, не все ты понимаешь, Ник. Никуда вы не улетели бы.

–  Ах, вот что! Как я мог позабыть! Нас догнало бы «желтое облако». Значит, ты идешь со мной для того, чтобы предупредить Кайбола, если мы вздумаем улизнуть.

–  Верно. На Земле никто не должен знать, что здесь живут люди, есть готовая база. Но я иду еще и для того, чтобы помочь тебе. Ты готов?

–  Идем.

На Луне наступила долгая ночь, но было почти так же светло, как и днем. Яркий голубоватый диск Земли висел над зубчатым горизонтом. Звезды плыли позади нее, исчезали за огромным диском и вновь появлялись. Мы, в скафандрах с терморегуляторами, не ощущали холода. Разница между днем и ночью для нас была лишь в том, что с неба исчезло солнце и лунные пейзажи еще больше помрачнели, в них господствовало черное и белое.

–  Здесь ночь в сто раз светлее, чем на Земле в ясную погоду при полной Луне, - сказал я.

Тэл никак не отозвался, он не хотел говорить о Земле.

Мы выбрались из расщелины и остались здесь, за каменными глыбами кратера. Выходить на открытое лунное поле было рискованно - можно попасть под огненную струю, отбрасываемую двигателем ракеты. По расчетам корабль Дина Руиса вот-вот должен появиться, но на черном небе не виднелось ни одной движущейся огненной точки.

Дин Руис должен сделать посадку только в этом месте, если вправду он хочет разыскать след русского парня. Я услышал голос Кайбола - магистр сказал что-то Тэлу. И в это время показался «Сириус». Корабль появился не со стороны Земли, а из-за горизонта. Как и я, Дин Руис сначала облетел Луну по орбите и теперь шел на посадку. Пока был виден только короткий световой луч, как хвост кометы.