Чтение онлайн

–  Ну, не Ивановна, так Петровна или Михайловна, - Шкубин потянулся в сторону, достал лекарство, положил таблетку в рот и запил водой.
– Знаю одно - вы не фройляйн. И пожалуйста, не называйте меня господином доктором, а зовите Валентином Юльевичем, если угодно.

Инга была совершенно сбита с толку.

–  Но это так странно… Что с вами произошло?

–  То, что должно было произойти много раньше, Инга Ивановна.

–  Михайловна, - поправила Инга.

–  Спасибо.
– Валентин Юльевич откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.
– Но лучше поздно, чем никогда. Ведь мы с вами встретились только четыре дня назад.

«Только четыре дня, - подумала Инга.
– А какие события!..»

–  Я редко вижу людей, плохо знаю их, - продолжал, что-то вспоминая, Шкубин.
– Меня мальчишкой взяли за руку и увели из тех мест, которые я любил и теперь вспоминаю, как давний сон. Повели по дороге, где по обеим сторонам росли злые колючки, царапавшие душу, а впереди… Мне говорили, что впереди свободный мир, счастье. Я рос, но руку мою не отпускали: ее брал то один, то другой. Я подчинялся, и никогда не боролся против обстоятельств. Я изучал науки, и очень поздно спохватился, увидев, что впереди - бездна…

Вы, случайно, не знаете профессора Новосельского? Я слышал только фамилию.

–  Знаю.

–  Сколько ему лет?

–  Столько же, сколько и мне. Мы были однокурсниками в университете…

–  Вот как!
– в голосе Шкубина чувствовалось сожаление.
– Да, жизнь моя прошла, как ненужный, усилившийся дождь в ненастную погоду.

«Он не так виноват, как прямолинейно и резко рассудил Лео Киджи, - думала Инга.
– Виноваты другие… Если бы он остался у нас, тот мальчишка, которого взяли за руку и увели, любознательный, способный, он стал бы большим человеком».

–  Я спохватился и понял, что один, по натуре инертный, не смогу повернуть. И впервые более внимательно присмотрелся к человеку, от которого ждал помощи.
– Шкубин глянул на Ингу с грустной улыбкой, кивнул ей головой и опять закрыл глаза.
– В другое время я остался бы безразличен. Кто вы и откуда? На этот раз обстоятельства сложились лучше, и мне нужно было воспользоваться ими. Мне необходим был человек, который сам смог бы предотвратить беду. Я не верил в свои силы. Сегодня я разговаривал о вас с профессором Дольцем.

–  Как же вы могли согласиться служить Руису?
– воскликнула Инга.

–  Трагедия таких людей, как я, в том, что возле них не было друзей, как вы, - это я хорошо понял, хотя и очень поздно. Связь с Патом Руисом - длинная история, - вздохнул Валентин Юльевич.
– Не хочется вспоминать. У меня остались силы только для одного дела… Я вам верю, вы имеете основание не верить мне, но, надеюсь, поможете мне произвести земные расчеты…

–  Что вы задумали?
– строго спросила Инга.

–  Нет, не с собой покончить… Это придет само собой, скоро.
– Валентин Юльевич говорил спокойно, с тихой улыбкой.
– Я врач и знаю. Вмешательства не потребуется… Уничтожу все, чего достиг, ибо это не нужно людям, а ученый обязан служить только им.

Он проглотил еще одну таблетку, вытер бледное вспотевшее лицо.

Инга встала.

–  Что нужно сделать?

–  Пойдите с фрау Эльзой вниз, в лабораторию, закройте плотно все окна. Если окажутся щели, заклейте бумагой. Затем пошлите фрау Эльзу наверх - здесь нужно закрыть вытяжную трубу, - и сами отверните кран на шланге баллона, понимаете? Сделав это, быстро выйдите из лаборатории и закройте дверь. Под ней остается щель - закройте чем-нибудь… Не задерживайтесь лишней минуты, хотя это и безвредно для человека. Часы снимите и оставьте здесь.

–  Мне непонятно, что вы хотите этим доказать?
– спросила Инга, подумав, а не лучше ли до комиссии ничего не трогать? Предстоящее дело ее разочаровывало: совсем не к такому подвигу готовила она себя.

–  Скоро появится Руис. Он непременно приедет. Надо спешить. Позовите сюда фрау Эльзу.

Явилась служанка, получила наставления хозяина, и вместе с ней Инга спустилась в цокольный этаж. Там поблескивали приборы, и было жалко уничтожать их, но Инга помнила, что все они были приспособлены для одной цели - создать такое, что могло бы уничтожить созданное.

Створки окон были хорошо пригнаны, и не требовалось заклеивать их в местах соединения. Разбившееся при недавнем землетрясении стекло было тогда же заменено новым. Инга внимательно осмотрела столы, полки - не забыл ли Шкубин что из своих вещей. Она увидела электронный микроскоп - нужный для врача прибор - и попросила фрау Эльзу отнести его в кабинет доктора. Когда служанка вышла, Инга размотала шланг от баллона и отвернула кран. Из шланга с легким шипением вырвалась струя желтого газа, он расползался в воздухе. Инга быстро вышла, захлопнула дверь и закрыла на ключ. В углу лежала тряпка, которой служанка протирала полы. Инга растянула влажную тряпку и прикрыла щель внизу между дверью и полом. Потом она поднялась к Шкубину и отдала ему ключ.

–  Вот ваши часы, - сказал Валентин Юльевич. Он сидел, все так же откинувшись на спинку кресла, и левой рукой держался за сердце, он словно боялся сделать лишнее движение.
– Сейчас девять тридцать… Через полчаса с одним делом будет покончено. Вот вам другой ключ, откройте шкатулку, ту, что стоит под столом. Там лежит сверток бумаги в темной обертке.

Инга открыла небольшой металлический ящик, достала свернутый в трубку плотный лист бумаги.

–  Это, пожалуй, самое главное, - сказал Валентин Юльевич.
– Посмотрите!

Она увидела цифры, буквенные обозначения, краткие записи, которые трудно было понять. Весь лист бумаги был исписан, беспорядочно, наспех.

–  Это дал мне Руис семнадцать лет назад, и с тех пор я старался расшифровать, не подозревая, что тут заложен секрет «желтого облака». По его словам, это передал ему один из ученых. Какая злая неправда! Посмотрите подпись внизу справа.

Инга с трудом прочитала: «Принял Киджи». То была подпись отца Лео. Вот из-за этого он и погиб!..

–  Единственный экземпляр, - продолжал Валентин Юльевич, не замечая волнения Инги Михайловны.
– Ни одна голова не удержит в памяти этих сложных, во многом путанных, неправильно записанных формул и расчетов. Мне потребовалось семнадцать лет, чтобы свести концы с концами и то благодаря тому, что пришлось заняться анализами космической пыли… Мы сожжем бумагу, а то, что осталось здесь, - он тронул пальцами правой руки лоб, - умрет вместе со мной.

Инга взяла спички, подошла к камину, чиркнула и тут же погасила вспыхнувшую спичку.