Чтение онлайн

Лизавета не сомневалась, что знает. Но сказать об этом Добрыне не могла, иначе бы пришлось объясняться.

– Не уверена. Я вообще не понимаю, как тут оказалась.

Последнее было правдой и, возможно, Добрыня это почувствовал. По крайней мере, именно после этих слов он поглядел на Лизавету с особенным сочувствием.

– Ох, девка… Ладно, давай тогда так сделаем: ты у нас на эти три, а лучше на четыре денька останешься. Поживешь, батьку своего подождешь. Приедет – хорошо, порадуемся. Не приедет – мы тебя в город к нему и мамке отправим. Мы же у тракта стоим, ямщики тут не редкость. Подсадим тебя к кому-нибудь, а?

Мысль была хорошая, о чем Лизавета тут же и заявила. Добрыня довольно улыбнулся, потер седую бороду.

– Ну, вот и хорошо. Ты-то доволен?

– Доволен, – согласился Лад, до сих пор молчаливо следивший за их беседой. И тут же расплылся в хитрой улыбке: – Я это предложить и хотел, чего мне огорчаться?

Было очевидно, что Лад беззастенчиво врал. Он быстро увернулся от подзатыльника, который чуть не отвесил ему Добрыня, и на всякий случай отбежал на середину зала – гоняться за ним хозяину явно было не с руки. Так и случилось: Добрыня что-то проворчал да вернулся к напиткам.

– Эй, Лиза! – кликнул Лад, и Лизавета поморщилась: так ее никто не называл. – Я тогда завтра загляну, посмотрю, как ты тут. Как бы этот старикан тебе самую плохую комнату не дал.

– А чего ж ты завтра проверять собрался? – вскинулся Добрыня. – Ты сегодня проверь. Вот подойди-ка поближе, я тебе все покажу!

Лад благоразумно подходить не стал, махнул Лизавете издалека – и был таков. Ей же осталось глупо пялиться на закрывшуюся дверь и гадать, что будет дальше.

Размышлять над этим долго не пришлось. Добрыня медленно вышел из-за стойки и, жестом поманив Лизавету, потопал к дальнему концу зала. Там был проход в узкий, темный коридор с одинаковыми дверями. Они прошли мимо нескольких и, наконец, у четвертой остановились. Добрыня достал из кармана фартука массивную связку ключей, отцепил один и протянул ей.

– Вот, твоя комната будет. Не хоромы, конечно, но уж что есть.

– Я уверена, она замечательная, – улыбнулась Лизавета. – Спасибо.

Она действительно была благодарна: за крышу над головой, радушный прием и добрые слова об отце, которого любила, несмотря на случившееся. Здесь, в этом неуютном коридоре, стоя рядом с возвышающимся над ней Добрыней, Лизавета и впрямь поверила, что все может закончиться хорошо.

Добрыня мягко улыбнулся.

– Да не за что. Ты, как обустроишься, приходи. Накормим еще.

Лизавета проводила взглядом его грузную фигуру и лишь затем вставила ключ в замочную скважину. Повернулся он легко, с громким щелчком: пускай двор и выглядел небогато, но за порядком тут явно следили. Лизавета улыбнулась, представив, как Добрыня по утрам смазывает петли, подметает полы и смахивает пыль, и сильнее толкнула дверь.

Как она и предчувствовала, комната была обставлена бедно. У одной стены – узкая кровать, у другой – небольшой, чуть облупившийся шкаф. Был еще стол, на котором кто-то предусмотрительно оставил чернильницу, заточенное перо и пару листов бумаги. Правда, чернила в баночке давно и безнадежно засохли.

Лизавета тяжело опустилась на кровать. Та сильно прогнулась под ее весом, но не скрипнула. Лизавета прикрыла глаза. Спать не хотелось – еще бы, она едва встала! – но хотелось погрузиться в себя, понять, что с ней происходит. Стоило смежить веки, и под ними замелькали образы: испуганный окрик отца, улыбчивый Лад, хмурая Ольга, суровый только на вид Добрыня – и водяной. Конечно, нечисти Лизавета не встречала, но в воображении живо явился толстый старикан с длинной бородой, круглым носом и пронизывающим взглядом неприятных, маленьких глаз. И как отец мог ее такому отдать?

– Быстро ты! – заметил Добрыня, когда Лизавета вновь показалась в трапезной.

Его звучный голос снова привлек к ней внимание. Проходя между столиками, она ощутила на себе изучающие взгляды.

Один мужичок – Лизавета заметила изношенные сапоги да мятую рубаху – смотрел ей вслед, пока она не подошла к Добрыне.

Только рядом с ним Лизавета чувствовала себя спокойно. Добрыня знал ее отца и в чем-то даже был на него похож: такой же высокий, широкоплечий, могучий, но вместе с тем отзывчивый и добрый. От него веяло спокойствием, и это чувство словно распространилось на Лизавету.

Она попросила у Добрыни холодной воды: жара царила невыносимая.

– Да, душновато тут у нас, – Добрыня поправил ворот рубахи. – Ты б сходила на улицу: там всяко посвежее будет, легче задышится.

Он был прав, однако это Лизавету не убедило. Она понимала, что снаружи останется совсем одна в чужом месте, в окружении незнакомых людей.

– Можно мне просто еще воды?

Добрыня, пожав плечами, заново наполнил стакан. Однако вода лишь утоляла жажду, но не остужала. Лизавета почувствовала, как по спине стекает капелька пота, и обреченно вздохнула.

– Хотя, пожалуй, вы правы. Пойду подышу.

Добрыня кивнул и продолжил протирать стаканы, ровной шеренгой расставленные перед ним.

Снаружи, несмотря на высоко стоявшее солнце, и впрямь стало легче. Палило нещадно, но спасали порывы ветра – легкого и прохладного. Остановившись на крыльце трактира, Лизавета с удовольствием вдохнула полной грудью… и поперхнулась от неожиданности.

– Эй, красавица! – окликнул ее незнакомый мужчина.

Она попыталась притвориться, что не понимает, к ней ли он обращается. Деланно принялась озираться по сторонам, отступила в тень.

– Да куда ж ты, давай потолкуем!

– Нет, спасибо. – Голос подвел: слова эти Лизавета почти просипела.

– Вежливая какая – прямо видно, шо городская. Расскажи, как там в городе живется? Говорят, ярмарка у вас давеча большая была? У нас купцы останавливались, в трактире не продохнуть было! Оно хоть того стоило?

Он подошел ближе, встал у крыльца. Теперь мужчину и Лизавету отделяла лишь пара шагов, и до нее долетел запах хмеля. Сердце забилось быстрее: пьяницы всегда пугали девушку – казалось, в своем забытьи они способны на что угодно.

– Ага, – пробормотала Лизавета, нащупывая дверь.

– Э, ты куда собралась! – Попытка побега не осталась незамеченной.

Обиженный мужчина шагнул на крыльцо. Лизавета внутренне сжалась, борясь с желанием зажмуриться. Вдруг показалось, что незнакомец сейчас подскочит к ней, схватит за запястье. Краски мигом схлынули с лица, мурашки пробежали по телу.

– Эй, милсдарь [3] !

Пропойца даже не сразу понял, что обращаются к нему.

– Мужик, я к тебе обращаюсь!