Чтение онлайн

Лекси почувствовала укол разочарования: все это было не ново. Ксенон использовал те же слова, когда настойчиво пытался соблазнить ее в самом начале. Так он выражал сильные эмоции, если не мог получить то, что хотел. И почему он не использовал эти пламенные речи, когда ей так нужно было их услышать?

– Мы не можем, – тихо и беспомощно произнесла Лекси.

– Почему нет? – потребовал он, его голубые глаза горели огнем в тусклом свете комнаты. – Потому что ты боишься признаться, что все еще хочешь меня? Почему ты не признаешься? Если не мне, то хотя бы самой себе. Между нами еще ничего не кончено. И эта страсть никогда никуда не уйдет.

Лекси одновременно почувствовала нарастающий страх и безумное желание. Прошлое и настоящее сливались воедино. Но она напомнила себе о секрете, который таила.

– Для тебя это просто очередное испытание, – произнесла Лекси. – У тебя есть все, чего только можно пожелать. И ты можешь добиться всего.

– Это не испытание, – ответил Ксенон, сузив глаза, когда заметил искру упрямства в ее взгляде. Ему безумно хотелось забрать то, что по праву принадлежит ему. – Дело в том, что я понял: ты моя женщина и всегда останешься ею. И ничто этого не изменит.

Его откровенное признание взбудоражило Лекси. Но она не поддастся его уговорам.

– Я не могу этого сделать, – ответила Лекси. – Мы можем и дальше продолжать этот обман, и даже спать в одной постели, если так надо, но это все.

Лекси изо всех сил старалась не обращать внимания на то, как ее груди набухли и стали невероятно чувствительными, будто требуя, чтобы Ксенон склонился и поцеловал их, ласкал их нежными, неспешными движениями своего языка. Она задрожала, стараясь выбросить из головы этот эротический образ и сосредоточиться на чем-то другом, кроме пульсирующего возбуждения внизу живота.

– Все кончено, Ксенон, – прошептала она. – Прошлого не вернуть. И я не собираюсь разделять с тобой никакой интимной близости.

– Лекси, мой сын рассказывал, что ты теперь занялась созданием ювелирных украшений из серебра.

Лекси поставила бокал вина на стол и в очередной раз натянула фальшивую дружелюбную улыбку, от которой мышцы на ее лице уже начинали болеть. Она чувствовала себя как на допросе, потому что мать Ксенона не оставляла ее в покое ни на минуту. И Ксенон не сделал ничего, чтобы помочь Лекси.

Марина Канеллис, пожилая женщина, еще сохранившая остатки былой красоты, была одета в шелка. Шею обрамляла нитка жемчуга, на ее лице, казалось, застыло выражение разочарования. Лекси знала, что Марина стала вдовой, когда Ксенону было восемнадцать, и всегда удивлялась, почему эта образованная, элегантная женщина снова не вышла замуж.

Она повернулась к Марине Канеллис.

– Мой бизнес не такой большой, – ответила Лекси.

– Но ты создаешь украшения?

Лекси кивнула, машинально коснувшись двух серебряных замысловатых треугольников в ее ушах, будто показывая свою работу.

– Да.

– И тебе нравится этим заниматься? – спросила Марина.

– Я просто обожаю свою работу, – тут же откликнулась Лекси. – У меня есть небольшая мастерская в уютном пригороде, где я живу, и мне нравится быть хозяйкой. Наконец-то я ощущаю себя свободной.

– Да, пожалуй. – Марина сделала глоток вина из своего бокала. – Конечно же я никогда не работала, ни до, ни после замужества. Считается, что женщина не должна работать, особенно если она из семьи Канеллис и несет на себе бремя ответственности, связанное с этим именем.

Лекси встретилась взглядом с Ксеноном.

«Помоги мне», – молча умоляла она его и, к огромному удивлению, увидела в его взгляде понимание.

– Современным женщинам нравится работать, – произнес он. – Некоторые, конечно, работают, чтобы содержать семью. Но есть и такие, кому работа приносит удовлетворение. Я думаю, они имеют на это полное право.

Лекси не знала, было ли на ее лице такое же дикое выражение замешательства, как и у ее свекрови. Она удивленно посмотрела на своего мужа. Ксенон высказал свое мнение о женщинах, и оно не прозвучало так, будто он средневековый феодал.

– Мне очень жаль услышать, что ваша мать так сильно больна, – тихо произнесла Лекси.

Марина Канеллис печально закивала, а затем тяжело вздохнула:

– Я конечно же понимаю, что она уже очень старенькая и успела прожить долгую счастливую жизнь, – ответила она. – Но это не делает ее надвигающийся уход менее болезненным для тех, кто ее любит. Нам остается только проследить за тем, чтобы она чувствовала себя комфортно и счастливо. Завтра ты придешь навестить ее?

– Да, я приду. Мне бы этого очень хотелось, – ответила Лекси.

– Ты знаешь, ей всегда очень нравились твои песни, – неожиданно сказала Марина. – Особенна та, про любимого, который ушел.

– «Вернись ко мне», – тут же подсказала Лекси, не смея встретиться с Ксеноном взглядом.

Говорят, поэзия о любви оказывает на людей огромное влияние, а слова этой песни слишком подходили к их ситуации.

После ужина Лекси вышла на террасу, чтобы за чашкой кофе насладиться видом на прекрасную бухту. Небо было бесконечно черным с миллионами сверкающих звезд. Лекси смотрела на всю эту красоту и мечтала о том, чтобы чудесный миг никогда не кончался.

После того как она пожелала доброй ночи Марине, они с Ксеноном направились в сторону их виллы, и Лекси начала чувствовать нарастающую панику. Она решила, что не стоит ссориться с мужем сразу, и поэтому сначала сходила в ванную, почистила зубы, расчесала свои длинные волосы. Когда она наконец вышла, Ксенон стоял около огромного окна и наблюдал за сверкающей поверхностью моря. Он тут же повернулся к Лекси, услышав, наверное, ее шаги. Ксенон слегка улыбнулся, когда заметил, что она одета в светлую шелковую пижаму, прикрывавшую все ее тело, но не стал ничего говорить по этому поводу.

– Ты была очень добра к моей матери, – сказал он.

Лекси недоуменно моргнула:

– Она вела себя гораздо более дружелюбно, чем обычно.

– Это верно. В ее жизни произошло так много изменений, теперь она уже бабушка. Я думаю, то, что ее собственная мать умирает, заставило ее посмотреть на мир по-другому. – Ксенон пожал плечами. – Мир не стоит на месте. Она поняла ценность времени.

Его пронизанные чувствами слова повисли в воздухе, и Лекси ощутила, как ее сердце заныло от новой боли.