Чтение онлайн

Часов в девять, когда пикет был в самом разгаре, неожиданно вошла горничная.

– Сударыня! Сударыня! – позвала она госпожу Баливо.

– Да?

– Дама, которую вы ждете, вышла из экипажа.

Инспектор выронил карты из рук.

– Дама…– пробормотал рантье.

– Экипаж!…– произнес жандармский капитан.

Госпожа Баливо вышла вслед за горничной, оставив фиолетовую гостиную в величайшем волнении.

Госпожа Баливо очутилась лицом к лицу с маркизой де Пресиньи.

Эти две женщины никогда не видели друг друга. Но обе они принадлежали к масонскому ордену: одна – в качестве Великого Магистра, другая – в качестве рядового члена.

Госпожа Баливо заранее позаботилась о том, чтобы в спальне зажгли камин.

В этой спальне они могли поговорить так, что их никто не смог бы услышать.

При виде жены коммерсанта, которая в этот вечер, как мы уже сказали, была одета не без некоторой изысканности и лицо которой было, по-видимому, лицом здоровой женщины, маркиза не удержалась от возгласа удивления.

– Судя по вашему письму, сударыня,– заговорила она,– я думала, что вы очень страдаете, но теперь я, слава Богу, успокоилась на этот счет.

Госпожа Баливо грустно улыбнулась.

– Я в самом деле умираю,– отвечала она.

– Однако…

– Вот доказательство,– прибавила госпожа Баливо, протягивая маркизе заключение трех лучших парижских медиков.

Маркиза с ужасом пробежала его глазами.

– Но ни ваш вид, ни ваш голос не свидетельствуют о столь жестоком недуге,– переведя взгляд на госпожу Баливо, возразила маркиза.

– Маркиза! Я – мать, и я хочу выдать дочь замуж.

Маркиза де Пресиньи кивнула головой.

– Я хранила мою тайну и от мужа, и от Анаис; после этого разве так уж трудно было сохранить мою тайну от посторонних? Я доверила ее врачам, это правда, но за их молчание мне ручалась их честь.

– Сколько вы должны были выстрадать! – с сочувствием глядя на нее, сказала маркиза.

– О, да, сударыня! Если бы вы знали, во что превратилась моя жизнь! Я крашусь, как комедиантка, чтобы никому не пришло в голову, как страшно искажаются вдруг черты моего лица. Будучи постоянно настороже, опасаясь чересчур затянувшихся визитов, без конца готовясь отвести расспросы мужа или уклониться от ласк дочери, я всегда занята лишь одной мыслью, всегда думаю только об одной предосторожности: предвидеть, предвосхитить начало припадка и вовремя укрыться у себя в спальне.

Маркиза вздрогнула.

– Таково мое прошлое,– сказала госпожа Баливо.– А знаете ли вы, что ждет меня в будущем?

– Вы приводите меня в ужас!

– За последнее время припадки участились; я считаю их, сударыня, я считаю их уже двадцать два года! Они участились ужасающе. Я все время боюсь, что настанет минута, когда я уже не смогу скрывать истину. И тогда все погибло: моя дочь не выйдет замуж, не выйдет замуж никогда. Но нельзя допустить, чтобы план, задуманный и осуществленный ценой таких страшных мук, был разрушен минутной слабостью. Вы согласны со мною?

– Вы еще можете вылечиться; ведь наука может ошибаться.

– О моей болезни науке не известно ничего, а следовательно, и сделать она ничего не может. К. тому же я в том возрасте, когда, как утверждают врачи, эта болезнь либо проходит, либо прогрессирует. Она прогрессирует. Я не могу больше надеяться на выздоровление.

– И что же вы задумали?

– Я погибну случайно.

– Случайно? – побледнев, переспросила маркиза.

– Да, случайно.

– О, я вас понимаю, но вы не должны помышлять об этом! Закончить таким образом жизнь, жизнь, сотканную из любви и добродетели!

– Приговоренная и наукой, и природой, я через несколько дней приближу конец этого печального существования, вот и все,– заключила госпожа Баливо.

– А небеса?– спросила маркиза.

– А моя дочь?

– Стало быть, это страшное решение вы приняли бесповоротно?

– Уверяю вас, сударыня: ни один человек не заподозрит, что я покончила с собой. Сейчас вы все поймете. Наш домик – самый высокий в Эперне: он четырехэтажный. На четвертом этаже находится комната моей любимой Анаис. На днях я вместе со служанкой поднимусь в комнату Анаис, чтобы поменять там оконные занавески. Это очень просто. Я хочу сама заняться этим делом; и вот служанка пододвигает стол. Она говорит мне об опасности, которой я подвергаюсь,– она славная женщина, наша Катрин; я же напоминаю ей, что здесь распоряжаюсь я, и, чтобы снять занавески, влезаю на стол. Я теряю сознание. Окно открыто. И, естественно, я падаю на мостовую…

– Это ужасно!

– Я была бы очень несчастна, если бы меня нашли живой, не правда ли, сударыня?

Госпожа Баливо говорила с улыбкой на устах.

– Ох, замолчите! – воскликнула маркиза де Пресиньи.– А вдруг вас услышат?

– Нет, не услышат,– отвечала госпожа Баливо.

Для вящей предосторожности она приоткрыла дверь, желая убедиться, что их никто не подслушивает.

Она не без труда расслышала пронзительный голос щуплого налогового инспектора. В фиолетовой гостиной по-прежнему шла игра.

– Шесть карт! – заявил он, подсчитав очки.

– А прикуп?

– Пять.

– Три туза?

Инспектор, изобразив улыбку, но в глубине души весьма недовольный положением дел, уронил карту на ковер.

Убедившись, что за ними не подсматривают, госпожа Баливо закрыла дверь и села подле маркизы де Пресиньи.

– Я огорчила вас,– заговорила госпожа Баливо,– простите меня.

– Какая страшная трагедия!

– Тем более страшная, что я этим не достигну всего, чего хотела бы.

– Вы опасаетесь, что, невзирая на все предосторожности, кто-то догадывается?…

– Нет; моя жертва будет не совсем бесполезной; я погибну, но моя дочь сможет выйти замуж, это правда; только замуж-то она выйдет без приданого.

– Как же так?– спросила маркиза.

– Тут есть одно препятствие, которое я обнаружила за несколько часов до того, как написала вам, и это препятствие роковым образом стоит на пути Анаис к счастью.

– Что же это за препятствие?

– Ее отец на краю пропасти. Он тайком написал нотариусу с целью распродать все наше имущество: он должен шестьдесят тысяч франков. Если он их выплатит,– а я убеждена в этом, ибо наше имущество приблизительно столько и стоит,– у моей дочери на приданое не будет ни одного су, а бедность это тоже своего рода болезнь.

– Несчастная мать!

– Перед лицом такого страшного несчастья мое решение умереть тверже, чем когда бы то ни было. Я пригласила вас, сударыня, чтобы вручить мое завещание, другими словами – чтобы вверить вам судьбу моей несчастной Анаис. Пусть она будет моей наследницей, пусть она станет моей преемницей в нашем Ордене. Будьте ее покровительницей, заклинаю вас!

На глаза госпожи Баливо навернулись слезы.

Маркиза де Пресиньи, казалось, погрузилась в раздумье; она размышляла несколько минут.