Чтение онлайн

– А старое?

– Выбросила в урну.

– Это правда?

– Я не собираюсь ничего доказывать. Верить или нет, ваше дело. Григорий Ильич, мне необходимо 20 минут неподвижности. Ваша задача – сказать, когда они истекут. – Она наложила маску, легла на диван, укрывшись, закрыв глаза. Арнов взял часть цветов, уселся рядом, и начал осыпать ее лепестками роз, приговаривая:

– Мои вы хорошие, нежно ложитесь, как мои руки, ее ласкайте. Кружите ей ароматом голову, как моя кружится, поведайте ей, как я ее люблю и желаю. Окутайте ее всю, как я ее мысленно обнимаю, и так держите…

– Господин Арнов, мы так не договаривались, – она резко села.

– Не могу же я сидеть как истукан. Вам неприятно?

– Неверное выражение. Очень непривычно и странно. Я напрасно позволила вам присутствовать. Лучше, если вы сейчас уедете, и возвратитесь часика через 2-3, перед выходом.

– Я вас испугал. Простите меня, но лучше я сяду у камина и не шевельнусь, чем сейчас уйду. Не изгоняйте меня. – Он прошел в беседку и сел в кресло-качалку.

– Я буду сидеть и мечтать.

– Ну что мне с вами делать? Вы неизлечимы. Но помните, вы обещали.

В ресторане он заказал столик заранее. В зале было много общих знакомых, и на них смотрели по-разному.

Арнов ее представлял всем, как жену. Надежда Андреевна не спорила. Ей была интересна реакция. Большинство откровенно ошеломлены – когда это произошло?

Некоторые ехидно улыбались, некоторые откровенно смеялись. Арнов ничем не смущался. Он так бережно ее вел, с таким вниманием к ней относился, что окружающие поняли – это серьезно. И многие женщины ей завидовали.

На связь вышла дочь, и сообщила, что необходимо матери приехать.

– Господин Арнов, я на несколько дней уеду. У дочери что-то неладно.

– Я могу быть вашим шофером?

– Вы в курсе, сколько стоит ваш рабочий день? Я не в состоянии нанимать столь дорогих работников. Помните, я говорила, что часто буду в поездках.

– Вы надолго едете?

– С пятницы по понедельник. Григорий Ильич, не волнуйтесь, я буду на связи, и привыкайте. Скоро начинается сев, а у меня – агрофирма. Не обижайтесь.

– Придется смириться. Я вас провожу.

– Вряд ли, я отбываю на рассвете, и приеду вечером в понедельник.

– Снова четыре дня.

– Хороший вы мой, до осени я чаще нахожусь в пути, чем дома. Меня ведь никто не ждет.

– Как это никто? А я что, по-вашему, ненужный элемент?

– Григорий Ильич, вы в мою жизнь только недавно вклинились, самое смешное, как горячий нож в масло. Именно потому, что вы меня ждете, я приеду в понедельник, а не через неделю.

Он задохнулся:

– Вы из-за меня приедете?

– Да.

– Вы сделали меня безмерно счастливым.

– Хорошо, когда кого-то делаешь счастливым. Но уже поздно, извините меня.

– Намек ясен. А как вас сделать счастливой?

– Так же, как и вас. Я ведь тоже человек. Но сейчас – до свиданья.

– До встречи, любимая. Я уже с нетерпением считаю дни и даже часы и минуты.

– Спокойной ночи и легкой дороги вам.

Арнов уехал. Его несколько удивило время отбытия Надежды Андреевны. Она же, как обычно, приняла ванну – несмотря на возраст, Надежда Андреевна любила очень горячую воду, и легла спать. На рассвете проснулась, оделась, крутнулась, и оказалась у дочери дома. Там все уже были на ногах.

– Ну, что случилось?

– Мама, мы получили семена, но они не такие. Смотри, – она подвела мать к мешкам, – видишь, более крупные, и заостренные – ни пшеница, ни овес.

– Семена из Песок?

– Как всегда.

– Документация как?

– Тоже обычная. Но сеять я опасаюсь, и агроном не уверен.

– Машина есть?

– Разумеется.

– Давай машину, пару мешков семян, контракт, документы – я еду в Пески.

У Артущенко имелись контракты с опытными станциями на поставки семян. В частности, со станцией в поселке Пески и с Артемовским и Мелитопольским питомником.

Краеугольным камнем всех контрактов шло требование чистоты семян от генного вмешательства. Культуры, выведенные с помощью генной инженерии, в хозяйстве Артущенко были запрещены. Это было имиджем всей фирмы. Нарушать его она не собиралась.

Директор станции принял посетительницу радушно. Она же сразу положила на стол сопроводительные бумаги к семенам.

– Господин Федоров, это ваши семена?

Он посмотрел и удивленно ответил:

– Да, наши, причем элитные, совершенно новый сорт.

– Как его выводили?

– Как и все в наше время.

– При помощи генной инженерии?

– Да, а что?

– Вы помните наш контракт? Если нет, напоминаю: ни одного зернышка модифицированного.

– Но сейчас все модифицированное.

– Мне плевать. Контракт вы заключили осенью. Если у вас ничего не было, зачем заключали? Что еще такое же?

– Почти все овощи: огурцы, томаты, тыквенные, картошка. Исключение – капуста, перец, прянка.

– Вы нарушили контракт. Я уничтожу всю рассаду из ваших семян, и вы уплатите неустойку. Советую прочесть форс-мажорные условия. В понедельник вы получите обратно то, что осталось, и счет на убытки. Вы нанесли мне убыток не менее, чем на три миллиона, плюс клеймо на репутацию фирмы.

– Вы не найдете нужных вам семян. Их уже не производят.

– Это не ваша забота. Готовьтесь оплатить неустойку. В понедельник мы встречаемся. Всего вам доброго.

Она вернулась на ферму.

– Сколько у нас НЗ?

– Запас на два года, на случай неурожая.

– Быстро все прокалибровать и подготовить к посадке. Всю рассаду уничтожить – посеем свои прямо в грунт. Будут овощи немного позже, но не страшно, имидж важнее. Землю в теплицах прожарить, даже случайно чтоб не осталось зернышка.

– Модификация?

– Да.

– То-то они растут, как бешеные! А жаль, столько труда пропало.

– Имидж важнее, а убыток оплатит станция. На понедельник приготовьте все семена, машину, и бухгалтер пусть подсчитает убытки – стоимость семян, проделанная работа, оплата рабочих, стоимость уничтоженной рассады, по минимуму недополученная прибыль, перевозка.

– Ма, это же их разорит. Ты смеешься, что ли?

– Нет, я хочу, чтобы эта станция стала моей собственностью.

– Ну, ты, мама, даешь! Нам такая станция, ты права, очень нужна.