Чтение онлайн

Мои глаза скользнули по ее предплечью, и было ясно, что она все еще не заметила там небольшой порез — и к настоящему времени он практически полностью зажил. Если она еще не осознала, что ее организм больше не находится под воздействием отвратительных химических средств контроля рождаемости, то скоро узнает, когда мой ребенок будет находиться у нее в животе.

Я быстро закончил свою работу и отложил полотенце в сторону. Ее глаза открылись и поднялись, чтобы встретиться с моими. Между нами пробежала тихая пауза. Я хотел приказать ей повернуться и подставить мне свою задницу. Я хотел отшлепать ее, черт возьми, до кроваво-красного цвета, а затем воспользоваться ее теперь полностью растянутой и вычищенной задницей. Я хотел быть тем монстром, за которого она меня принимала.

В отместку. В предательстве. В обиде и страдании.

Я стиснул зубы и подавил это желание, вместо этого решив дать ей хоть капельку отдыха от меня.

— Мы идем кое-куда сегодня вечером, — заявил я.

Ее глаза вспыхнули, и она, моргая, посмотрела на меня.

— Мы, то есть ты и я? — уточнила она.

Я кивнул, отворачиваясь от ее ангельского личика, и направился через комнату в ванную, где оставил свой пиджак после того, как снял его, чтобы помочь ей принять душ. Мои рукава были слегка влажными, но я все равно переоденусь.

— Я закажу платье позже, — сказал я, забирая пиджак и принес его в комнату. — Ты наденешь его без жалоб.

— ЕСЛИ это означает выбраться из этой комнаты, — ответила она. — Я, блядь, буду ползать по полу.

При этом замечании на моем лице появилась злая усмешка.

— Правда? — Я склонил голову набок.

Казалось, она осознала, что сказала — и кому она это сказала.

— Я не имела в виду это буквально, — быстро сказала она, но было слишком поздно.

— Увидимся позже вечером, любимая, — сказал я с коварной ухмылкой на лице.

— Гейвен, подожди…

Матрас заскрипел, когда я услышал, как она встала позади меня. Я остановился у двери, положив руку на ручку.

— Это не мое имя, Ангел, — напомнил я ей. — Я многое спускал тебе с рук, но ты должна знать, что чем больше ты сопротивляешься называть меня по титулу, тем больше мне придется наказать тебя за это позже.

Последовало молчание, а затем:

— Да… хозяин.

Мои внутренности сжались от удовольствия. Ощущение этого было настолько сильным, что, черт возьми, чуть не поставило меня на колени. Однако каким-то невероятным усилием воли я остался стоять. Более того, я обнаружил, что могу повернуть ручку и выйти из комнаты, закрыв и заперев дверь за своей спиной.

Она никогда не узнает, что значит услышать от нее это единственное произнесенное с придыханием слово для меня, и пока она не доверится мне, она никогда это не узнает.

Глава 13

Хозяин.

Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, но каждый раз, когда это слово слетало с моих губ, я не могла отрицать, что оно вызывало у меня покалывание, похожее на прилив или трепет, который отдавался эхом глубоко внутри меня. Даже несколько часов спустя, когда я лежала на уже не голом матрасе в комнате, которую я воспринимала только как свою тюремную камеру, напоминание об этом на моем языке заставило меня подумать о нем.

Шаги затихли за запертой дверью. Я даже не потрудилась поднять голову, пока звук ключа, поворачивающегося в скважине с другой стороны, не предупредил меня о незваном госте. Я встала, когда дверь приоткрылась, и вместо Гейвена, как я и ожидала, вошла пожилая женщина. Ее седые волосы были собраны сзади в строгий пучок на затылке, а простое черное платье закрывало ее от воротника до бедер. Если бы длинный белый фартук в тон, обернутый вокруг ее талии, не подсказал мне, что она горничная, то разумное и деловитое выражение ее лица подсказало бы.

Она и глазом не моргнула, увидев мою наготу, и я даже не вспомнила об этом факте, пока она не была уже на полпути в комнату и дверь снова не закрылась. Румянец залил мои щеки, и я скрестила руки на груди. Смущение сильно задело меня, но женщина даже не потрудилась взглянуть в мою сторону, когда она торопливо вошла в комнату с длинной белой сумкой в руке — вешалка торчала с верхней стороны.

Пожилая женщина прошла прямо мимо меня и остановилась только тогда, когда подошла к кровати и положила сумку, которую держала в руках. Когда ее морщинистые пальцы потянулись к молнии на верхней части сумки, я придвинулась к ней. Я подумывала о том, чтобы задать ей вопросы. Где я? Были ли мы все еще в Нью-Йорке? Или где? Сколько человек здесь работало? Было очень мало того, что мне удалось почерпнуть из единственного окна, которым хвасталась комната, — только то, что мы были далеко от любых других зданий и что моя комната находилась высоко — в окружении деревьев.

Однако, когда я приблизилась, мой взгляд метнулся к камерам. Было бы разумнее просто позволить этой женщине делать свою работу. Невозможно было предугадать, в какие неприятности я могла бы ее втянуть, если бы попыталась втянуть ее в свои неприятности. Поэтому вместо этого я отошла к стулу сбоку и схватила единственную ночную рубашку, которую мне дали. Это было не так уж много, но, по крайней мере, я могла испытывать некоторое уважение к пожилой женщине, которая в данный момент расправляла простыни вокруг сумки, которую она поставила на землю.

Женщина ничего не сказала. Ее взгляд остановился на мне, когда я подошла к ней и уставилась на содержимое сумки, прежде чем вернуться к своему занятию. Ловкими движениями она расстегнула молнию и достала платье, прежде чем положить его рядом с сумкой на кровать. Мои глаза расширились.

— Срань господня, — пробормотал я.

Вырастив дочерью Рафаэлло Прайса, мне было позволено больше, чем полагалось по справедливости. Я не была непривычна к бесценной брендовой одежде и украшениям, но это платье было на другом уровне. Это выглядело как нечто такое, что должно было бы украшать тело модели, расхаживающей с важным видом по подиуму на неделе моды. Все платье, от груди до подола, было сшито из мерцающей темно-синей ткани, которая блестела. Выглядело так, словно бриллианты были раздавлены и вшиты в каждый дюйм поверхности, и когда я протянула руку и прикоснулась к нему, то обнаружила, что он мягкий, как шелк, но не прилипает к коже моей ладони так, как это сделал бы шелк.

Я была так сосредоточена на платье, что едва заметила, как горничная повернулась к двери, пока звук ее открывания не привлек мое внимание. Обернувшись, я разинула рот, когда она быстро выскочила из комнаты и затем вернулась через долю секунды с несколькими коробками в руках. Дверь за ней закрылась, и по привычке я посмотрела на нее.

Скоро. Скоро я сбегу, но сначала мне нужно получить кое-какую информацию от Гейвена. Я должна заставить его думать, что я попалась в его ловушку и отказалась от своей свободы. Он все еще был слишком подозрителен. Даже если его руки стали более нежными, когда он касался меня, я не сомневалась, что все это было из-за моего кажущегося отсутствия сопротивления.

Женщина хмыкнула, снова проходя мимо меня, и бросила коробки на кровати рядом с платьем, которое она показала. Надписи на крышках заставили меня задуматься, что, черт возьми, Гейвен запланировал на сегодняшний вечер. Очевидно, это было что-то важное, если судить по вечернему платью, украшениям от Тиффани и коробочкам от Лабутена.

Она распахнула его, обнажив эффектные черные туфли на каблуках с красной подошвой. Морщинистые пальцы отодвинули в сторону тонкие белые страницы упаковочной бумаги, прежде чем достать туфли и поставить их рядом с платьем. Женщина по-прежнему молчала. Ее губы оставались плотно сжатыми, когда она засуетилась у кровати и сняла маленькие шкатулки с драгоценностями, лежавшие поверх больших. У меня закружилась голова.