Чтение онлайн

У Николая Викторовича долго не укладывалось в голове, что почечная недостаточность является тяжелейшим заболеванием, почти не вылечивается и ведет к необратимым последствиям в головном мозге. Он всю жизнь знал, что главный орган в организме это сердце, ну рак еще страшен и инсульт, а все остальное второстепенно. Теперь же, полежав неделю на обследовании и наслушавшись от соседей-больных медицинских страшилок, он понял, что в организме нет второстепенных органов, что здоровье любого органа не менее важно, чем здоровье сердца.

Лечащий врач объяснил ему по-простому, на пальцах, что почки выводят из организма вредные вещества, которые наш организм не только получает с пищей и питьем, но и вырабатывает сам в процессе жизнедеятельности. Почки отфильтровывают из крови эти ненужные вещества и отправляют их в мочевой пузырь. По мере ослабления почечной деятельности все больше и больше ядов остаются в крови, с кровью доходят до мозга и отравляют его. Отравленный мозг перестает нормально работать и человек постепенно, но неминуемо становится умственно неполноценным со всеми вытекающими последствиями.

Вика подтвердила отцу объяснения лечащего врача, добавив, что эффективного и доступного лечения пока не придумали. Вот теперь до Шимичева дошел смысл выражения “Моча в голову ударила”. Получается, что смысл-то буквальный и любое фольклорное выражение имеет под собой веские основания и не возникает на ровном месте.

Размышления о болезни у Николая Викторовича плавно сместились в бытовую область. Вчера жене звонила из школы учительница самого младшего – второклассника Мишки, которого все в семье называли “Михал Николаич”, и учительница жаловалась, что Миша снова “безобразно” (выражение учительницы) ведет себя в школе. А Михал Николаич давно просит у родителей купить ему смартфон, и родители вроде бы уже пообещали ему его купить, но в свете этих жалоб, наверное, не следует покупать, но тогда будет нарушено обещание. Хотя, конечно, взрослые часто и бессовестно нарушают обещания, данные детям, придумывая массу “объективных и важных” причин, от детей же, при этом, строго требуют исполнения ими их обещаний родителям.

По мнению Николая, все старшие дети, когда росли, вели себя скромнее, но Михал Николаич был последним ребенком в семье – жена родила его уже в сорок пять – и, поэтому, ему многое прощалось. Его баловали не только мама с папой, но и старшие братья и сестры. Старшие даже в большей степени.

Когда родился Михал Николаич Вика, Леночка и Сашка – старшие дети в семье – были уже вполне взрослыми людьми, и их отношение к младшему брату было больше родительское, нежели братское.

По мере подрастания детей забот у родителей убавляется – несколько лет назад Сергей стал жить отдельно, и Егор уехал в Москву, вот все освободившееся родительское внимание, любовь и опека свалилось на младших, а особенно на самого младшего, а он этим, конечно, пользуется.

За знакомым поворотом показалась церковь и Николай Викторович троекратно перекрестился. Эта привычка появилась у него когда он понял, что нет эффективных методов его излечения и, раньше абсолютно нерелигиозный Шимичев, теперь стал регулярно захаживать в храм, ставить там свечки и креститься. Он и прежде, конечно, не был атеистом, но не проявлял никакой ретивости в вопросах веры, а просто ходил с женой в церковь на Пасху и Рождество, если позволял рабочий график. Ну и в трудных ситуациях, конечно, Бога на помощь призывал, хоть особо и не задумывался над смыслом божественного. Теперь же Николай, уповая на Божью помощь, выучил несколько молитв, которые читал про себя ежедневно, стал носить крест, узнал имена святых, помогающих страждущим и болящим, в общем, полноценно приобщался к христианским обрядам. И креститься вот начал при виде церквей, наверное, чтобы засвидетельствовать свою лояльность Богу.

Тем временем автобус подкатил к проходной, шлагбаум гостеприимно поднялся и Николай взмахом руки поздоровался с охранником в будке. Аккуратно, без суеты припарковав автобус на отведенное ему место и, быстро покончив с рабочими формальностями, Шимичев пошел на остановку под усилившимся мелким дождем.

Ехать до дома ему было не близко – последние годы они жили на окраине Вологды в частном секторе – сначала минут двадцать на одном автобусе, затем примерно столько же на другом. Вместе с пересадкой и ожиданием получалось не меньше часа.

Конечно, Николай Викторович давным-давно мог перейти работать в другой парк, благо таковой имелся в трех остановках от дома, но обычный обывательский страх перед всем новым, инертность и нежелание совершать серьезные шаги без крайней необходимости – не позволяли ему перейти на другую работу.

Люди, вообще, крайне неохотно меняют что-либо, что хоть как-то устроено в жизни, даже если оно и устроено-то не очень. Человек боится потерять то малое, что у него есть и опасается как бы не стало хуже. Инерция в физике – это стремление физического тела поддерживать стабильное положение в пространстве, препятствуя попыткам его изменить, инерция человека заключается в том же стремлении сохранять хоть какую-никакую, но стабильность. Николай Викторович руководствовался принципом: “от добра добра не ищут”, мотивируя это тем, что не хочет расставаться с родным коллективом, хотя коллектив этот постепенно – и довольно быстро – сам менялся вокруг него. Он не задумывался о том, что люди и отношения между ними в другом автобусном парке ничем не отличаются от таковых на его привычной работе.

Так и ездил Николай на работу с двумя пересадками с тех пор как они переехали в частный сектор, когда после рождения Юки – восьмого ребёнка – государство выделило им большой и некрасивый снаружи дом. И только последний – Михал Николаич – родился уже в этом доме.

А до этого семья жила в другом, тоже окраинном районе Вологды, в трехкомнатной квартире, которую им тоже предоставило государство после рождения Егора – пятого ребенка. А еще до этого они жили почти в центре города – в просторной двушке с высокими потолками и по два окна в каждой комнате, в которой вырос сам Николай.

Когда, тогда в ещё молодой семье Шимичевых, появился третий ребенок, мать Николая уехала на свою малую родину в деревню в Ярославской области, где жила её одинокая старшая сестра и в этой деревне через несколько лет умерла. Николай ездил её хоронить, но почему-то очень не понравился тётке – сестре матери, с которой они виделись только в детстве, когда он почти каждое лето приезжал с родителями. На похоронах тётя Нина смотрела на Кольку волком, цедила сквозь зубы, что, дескать, мать болела, а от единственного сына ни привета, ни помощи, и похороним без тебя – сами справимся. Николай понимал справедливость упрёков, с тех пор, как мать переехала из Вологды, освободив им жилплощадь, он ни разу её не навестил – только открытки с Новым годом и днём рождения. А когда он получил письмо, что мать болеет, так и не собрался приехать, переложив все заботы на тётю Нину. Со дня похорон он там ни разу не был, хотя постоянно собирался навестить материну могилу.

Отец Николая умер от рака лёгких, когда Николай служил в армии. Его тогда отпустили на похороны по специальной заверенной на почте телеграмме. Он с большим трудом добирался с Южного Урала, где служил водителем в мотопехотных частях. И когда он, наконец, оказался в родной Вологде – отца уже похоронили. Родственники отца жили где-то на Донбассе, но никаких контактов не сохранилось и кого как зовут он уже не вспомнил бы, а ведь там были и двоюродные братья и сёстры – не дальняя, в общем-то, родня.

Появившийся из-за угла и стремительно подъехавший к остановке автобус отвлек Шимичева от размышлений. Входя в подъехавший автобус он сдержанным кивком поприветствовал знакомого молодого водителя. Николай Викторович относился к молодым коллегам с большим скепсисом. Он считал, что все они не умеют работать “по-настоящему”, что сейчас им все “достается слишком легко” и все такое прочее, что обычно говорят недалекие пожилые люди в адрес молодежи, твердо уверенные в том, что они жили тяжелее и, в связи с этим, правильнее. И что, вообще, жизнь не должна быть лёгкой.