Чтение онлайн

Придётся сказать Рэю, что здесь отирается полиция. Ему это не понравится. И эти две девочки ему тоже не придутся по душе. Они уже повидали всякое — я поняла это по их крикам, — и сразу его раскусят. Когда их уводили, обе посмотрели на меня. Их тащил за собой мальчишка постарше, с пушком над верхней губой и грязью под ногтями.

Нет. Они не подойдут. За их злобными глазеньками — пустота. Жизнь уже вытекает из них. Рэю такого не нужно. Ему нужна та, которая ещё доверяет людям.

Я ищу ту маленькую светловолосую девочку, которая сосала палец, но её нет. Вижу только девочку с блокнотом — ту, наглую, которая вчера со мной заговорила. Она сидит на качелях, смотрит в небо пустыми глазами. Я не понимаю, чем она занята. Похоже, она не сочиняет что-то про себя, а просто хочет провалиться в небо.

— Она притворяется облаком.

Я оборачиваюсь и вижу мальчика, который смотрит на меня. Глаза у него как у Рэя — голодные. Но голод простой, его легко считать. Он смотрит на меня так, как мальчишки смотрят на девочек, которые живут этажом ниже, когда заговаривают с ними на лестнице, засовывая руки им под майки, а те хихикают и делают вид, что хотят всё прекратить, когда замечают меня.

— Я должен отвести её домой, — говорит он, садясь рядом. Его бедро прижимается к моему. Он худой, с длинными костлявыми пальцами. — Ты из местной школы?

— Нет, — отвечаю я.

Поскольку я не убрала ногу, он наклоняется ближе. От него пахнет пиццей. Рэй раньше разрешал мне есть пиццу. Я помню вкус сыра, пепперони, жир на губах.

— Хочешь потусоваться? — спрашивает он.

Я замечаю, что за голодом в его глазах — какая-то одурь. Будто он не видит, не может или не хочет видеть мир.

— У меня машина припаркована рядом и есть таблетки…

— Как зовут твою сестру?

Он моргает.

— Люси. А я Джейк. Наверное, надо было сначала представиться.

Я пожимаю плечами. Он нервно улыбается. Видны дёсны — розово-красные, блестящие.

— Так что… хочешь?

Я киваю.

Он берёт меня за руку и ведёт к своей машине. Долгий путь — машина стоит в самом конце парковки, в тени деревьев. Вокруг никого. Укрытие. Рядом — разбитый кусок тротуара.

Был ещё один мальчик. Когда мне было четырнадцать, сразу после того, как Рэй посадил меня на таблетки. Он присвистнул мне, когда я шла в туалет в глубине супермаркета. Рэй тогда сказал мне поторопиться, а сам стоял в очереди в аптеке за своими таблетками от холестерина.

Мальчик подошёл ко мне возле туалета и спросил, не хочу ли я составить ему компанию. У него всё лицо было в ярко-красных прыщах, отвратных, сочащихся болячках. Когда я ответила «да», он моргнул и дёрнулся, будто собирался убежать, пока я не опустилась перед ним на колени.

Я сделала это, потому что он удивился моему ответу. Потому что кожа у него была такая противная. Потому что он посмотрел мне в глаза и задумался о побеге. Я сделала это, потому что он был никем. Потому что я жалела, что Рэй не воспользовался ножом вместо того, чтобы привязывать меня к стулу.

Рэй увидел мой рот, когда я вернулась, и всё понял. Неделю после этого я не могла сидеть, а спина от плеч до колен была сначала чёрно-фиолетовой, потом жёлто-зелёной. Оба мизинца у меня с той поры кривые и ноют перед дождём.

Машина у Джейка дорогая, под слоем запахов присущих потным подросткам, проступает аромат дороговизны. Я не беру таблетки, которые он мне предлагает. Я знаю, что ничто не может спасти меня от этого мира. Просто толкаю его на сиденье и расстёгиваю молнию на брюках.

— На заднем сидении просторнее, — говорит он, но я качаю головой. Когда он пытается доминировать, хватая меня за волосы, я впиваюсь ногтями ему в руку, в мягкую кожу, пока он не убирает руки.

Когда я заканчиваю, то сажусь и вытираю рот тыльной стороной ладони. Некоторое время он ещё смотрит на меня стеклянными глазами, но затем замечает во мне что-то такое, из-за чего выражение его лица меняется. Оно становится встревоженным. Почти испуганным.

— Ты… — начинает он и замолкает.

Я понимаю, что он видит. Что для меня это ничего не значило. Что это нужно было ему — не мне. Я этого не хотела.

Я наклоняюсь ближе, пристально глядя ему в глаза. Его лицо краснеет.

— Мне пора идти, — говорит он. — Вы… вылезай из машины.

Губы его дёргаются и он выплевывает:

— Сучка.

Но это звучит как жалобный скулёж. Я улыбаюсь, чтобы он понял: я знаю, что его слова не имеют никакой силы. Он вздрагивает, часто моргая стеклянными глазами.

Я смотрю, как он уходит, потом обхожу парк кругом и встаю в тени деревьев — практически вне зоны видимости качелей. Люси всё ещё глядит на облака. Всё ещё мечтает.

Джейк возвращается за ней чуть позже. Лицо у него уже спокойное, таблетки, которые я видела, явно подействовали. Он что-то говорит Люси. Она перестаёт качаться, но не идёт с ним. Продолжает смотреть в небо. Я жду, что он схватит её за руку, но он не хватает. Просто стоит, засунув руки в карманы, ссутулившись. В конце концов она отводит взгляд от облаков и идёт за ним — двигаясь широкими кругами, рассказывая что-то, себе на уме.

Я иду к автобусной остановке и жду. По дороге домой пытаюсь представить, что у меня есть то, чего я хочу: горы еды или сон без Рэя рядом. Но не могу. Я вижу только лицо Рэя, когда скажу ему, что нашла девочку и знаю, как её заполучить.

Вижу только его реакцию, когда озвучу ему свой план.

Я не могу мечтать про облака. Но я могу представить нож на кухонном столе. Могу мечтать о том, как он проникает в меня, раскрывает меня и закрывает навсегда.

31

Рэй ждёт моего возвращения и одного взгляда на моё лицо ему достаточно — его кулак с размаху врезается в меня, ХРЯСЬ в грудь, прямо возле сердца.

— Я вижу тебя насквозь, — шипит он, красный от ярости, голос низкий и мертвенно-спокойный. — Ты так ничего и не поняла. Я ожидал от тебя большего, Алиса.

Свернувшись калачиком на полу, с белыми пятнами перед глазами, я пытаюсь вдохнуть, но воздух не идёт — тело на секунду отказывается работать, замирает, и я не понимаю, зачем оно снова начинает дышать. Не понимаю, почему эта оболочка продолжает жить. Почему она не слушает меня, ту крошечную часть внутри, которая ещё не принадлежит Рэю, ту девочку из «давным-давно», которая просто хочет закрыть глаза и никогда больше не проснуться.

623, Дейзи-Лейн. Хелен и Гленн.

Вот почему. Когда-то я принадлежала им и они не должны страдать из-за этого.