Живое и Мёртвое
Шрифт:
Слёзы крупным жемчугом падают вниз, на шерсть Фреди и та с негодованием отряхивается, но и не думает покидать свой пост. Мама утирает глаза свободной рукой, после чего уже осмысленно смотрит на вас.
Кажется, ей даже немного стыдно, ведь ребёнок здесь — вы и ей полагается защищать вас от всего и вся, включая жестокую правду жизни. И она такова, что вы не нужны никому, за исключением друг друга и, возможно, налоговых органов.
— Всё будет хорошо, милая, — выдавливает из себя мама, но по глазам понятно, что она сама в это не очень-то верит. — Иди спать, завтра пойдём в «пятнашку», попытаемся записать тебя в класс и, может, найдём мне какую-нибудь работу.
Муниципальное общеобразовательное учреждение города Т., школа №15, она же «пятнашка», являлась альма-матер вашей матери. Она всегда с искренней теплотой отзывалась и о тамошних преподавателях, и об одноклассниках, и о самой школе. Неудивительно, что ей хочется, чтобы вы учились там же.
— Извини, что-то я совсем расклеилась, — продолжает мама, поглаживая трактором замурчавшую Фреди. — Напротив, впору радоваться, ведь после стольких лет я вернулась в Т. и, возможно, получу работу в любимой «пятнашке».
Молчаливо кивнув, вы присаживаетесь рядом с мамой и осторожно берёте её лихорадочно вздрагивающие руки в собственные. Она поднимает на вас усталый взгляд и тотчас роняет голову на грудь, со свистом втягивая в себя воздух.
Фреди озабоченно топчется по маминым коленям, будто бы разминаясь на месте и снова укладывается, не прекращая тарахтеть мини-моторчиком. Веки мамы постепенно смежаются и, наконец, она погружается в глубокий сон без сновидений.
— Остаёшься за главную, — шепчете вы Фреди и та ожидаемо отвечает презрительным «фырком», будто и в самом деле вас понимает.
Пускай мама и отправилась в дивное царство снов, у вас самой его ни в глазу. Можно было бы продолжить блуждания по второму этажу, закрывая «белые пятна» на карте, но вам слишком лениво этим заниматься.
Вместо того вы отправляетесь в библиотеку, предвкушая непродолжительное чтение на сон грядущий. Или уютную дремоту в глубоком кресле с хорошей книгой, прижатой в груди. Или ещё что-нибудь эдакое, чудесное и разморенное.
Оказавшись в комнате, вы обнаруживаете, что выключатель не работает и, равнодушно пожав плечами, приступаете к плану «б», заключающемуся в том, чтобы, подсвечивая себе телефоном, добраться до развешанных по стенам светильников. Те в полном порядке, и вы поочередно включаете каждый из них, отчего библиотека озаряется не то потусторонним, не то призрачным светом.
При мысли о призраках вы досадливо морщитесь и, взяв с полки первую попавшуюся книгу, тяжело бухаетесь в глубокое кресло, едва не утопая в нём. Раздумывать о том, куда бы пристроить ноги не пришлось — рядышком стоял пуфик.
Устроившись поудобнее, вы открываете книгу и… почти тут же отбрасываете её прочь, потирая руки с той же гадливостью, с какой иные касаются змей. Совершив не лишённый изящества «порх», книга падает обложкой вверх и светильник выхватывает из полутьмы нарисованные языки пламени, объявшие православный крест.
Начертанное латинскими буквицами название гласит «Malleus Maleficarum», а чуть ниже дана расшифровка — «Молот ведьм». И мимолётно прочтённое вами подтверждало увиденное: оно описывало судебный процесс над некоей ведьмой, чья малая нужда вызвала небывалой силы ураган, вынудивший истцов отменить свадьбу.
— Это книга, — бормочете себе под нос вы, привставая с кресла и бредя к книжному шкафу. — Обычная такая книга, хоть и немного странноватая.
«Малый ключ Соломона» — отнюдь не то, что хотелось бы прочесть на ночь. Да и трактат «О неопределённости и суетности всех наук и искусств» под редакцией Корнелия Агриппы не внушал доверия. К непонятной книге без названия в рыжевато-коричневатом переплёте и вовсе не тянуло притрагиваться.
— Тут что, ведьмы до нас жили? — спрашиваете у себя вы и, заслышав чьё-то хихиканье за спиной, резко подаётесь назад. — Кто здесь?
Между книжных шкафов вы замечаете девичью спину, прикрытую длинными, в пол, светлыми волосами. Из-за волос мельком виднеется бежевая ткань старомодного покроя. Незваная гостья продолжает хихикать, после чего резко поворачивается к вам и, погрозив указательным пальчиком, истаивает в воздухе.
Искрящаяся напряжением атмосфера постепенно спадает, очевидно последовав за девочкой-видением. Яростно потирая глаза, вы вновь окидываете взглядом «неправильные» книги и видите, что названия изменились.
«Молот ведьм» — «Серп и Молот», «Малый ключ Соломона» — «Ключ лорда Корвуса», «О неопределённости и суетности всех наук в искусстве» — «О пользе домашних заготовок», безымянная книга в пугающем переплёте и вовсе оказывается пожелтевшим блокнотом с чьими-то кулинарными рецептами.
— Чертовщина какая-то! — не справившись с эмоциями, рычите вы, потрясая кулаком в воздухе. — Выселить нас пытаешься, да? Не дождёшься!
Тихое хихиканье перерастает в громкий хохот, когда один из книжных шкафов резко накреняется в вашу сторону, а вы сами оказываетесь погребены под грудой книг, лишь чудом не распоров лоб об острый угол. Внутри резко холодеет, когда до вас доходит, что вы вполне не иллюзорно могли погибнуть.
Кое-как выбравшись из-под шкафа и отряхнув с себя многолетнюю — а то и многовековую — пыль, вы ковыляете к выходу из комнаты. Дойдя, воровато оглядываетесь, молясь, чтобы не увидеть ничего эдакого, но ваши мольбы тщетны.
За вашей спиной стоит всё та же призрачная девчонка и, склонив голову набок, лукаво изучает ясными голубыми глазами. Удостоверившись, что вы её видите, она показывает на какую-то полку и снова исчезает.
Вы надеетесь, что, хотя бы до утра.
Глава четвёртая. Она
Вопреки произошедшему, вы спокойно проспали всю ночь и проснулись ровно к тому моменту, как мама начала готовить завтрак. Дразнящие ароматы ловкими ужами просочились под дверь, отчего враз захотелось отбросить тёплое одеялко и поспешно спуститься вниз.
Наверное, вы бы так и поступили, если бы не ощутили странное и не совсем приятное ощущение: под вашей щекой оказался желтоватый листок, будто бы вырванный из чьей-то тетради. Учитывая вчерашнее, вам следовало насторожиться, но сейчас, при свете дня, случившееся в библиотеке казалось не более чем далёким сном.
Осторожно развернув неопознанный лист, вы впились взглядом в ряд аккуратных буквиц, складывавшихся в три простых, но оттого не менее зловещих слова:
«Сегодня мы переехали».
Можно было с умным видом покивать и отложить листочек в сторонку, а то и вовсе скомкать и выбросить в мусорное ведро, но что-то продолжало терзать вас, как если бы вы упускали из виду нечто важное. Нечто такое, что обязательное аукнется впоследствии, заставив вас в ужасе схватиться за голову с криком: «А я знала, знала!»