Чтение онлайн

Осталось совсем немного, с. 32–33

Итак, завершается глава, в которой, напомню, разбирается один из основных тезисов Владимира Богдановича — “у СССР наличествовал только наступательный план “освободительного похода”.

Логично ожидать, что сейчас Алексей Валерьевич сделает окончательные выводы по этому тезису. Он их и делает:

“Последовательность действий СССР, военное планирование РККА не носили характера чего-то агрессивного или из ряда вон выходящего. Вполне заурядные и общепринятые мероприятия, сами по себе не свидетельствующие равным счетом ни о чем. Ни об агрессивности, ни о белизне и пушистости”. (с. 32)

Вчитаемся в этот вывод, состоящий из двух утверждений:

“А” — действия СССР не носили агрессивного характера.

“Б” — действия СССР не свидетельствуют ни об агрессивности СССР, ни об неагрессивности.

Утверждение “Б” Алексей Валерьевич — пусть криво, с враньем и натяжками — пытался обосновать на протяжении всей главы. Пусть даже будем считать, что это ему удалось, и это его утверждение — истинно.

Но чем обосновано утверждение “А”?

Из того, что якобы все страны имели якобы только наступательные планы, разве следует, что СССР неагрессивен?

Германия во второй мировой, КАК И ВСЕ (по мнению Алексея Валерьевича Исаева), имела наступательные планы, но разве это говорит о том, что Германия не агрессор?

Германия, КАК И ВСЕ страны-участницы второй мировой, проводила мобилизацию, сосредоточение и развертывание, но разве это свидетельствует о том, что Германия — неагрессивна?

В общем, Алексей Валерьевич предстает в виде типичного агитатора-пропагандиста советских времен, который долго и с жаром рассказывал о том, как плохо живется неграм в Америке и из этого выводил (!), что в СССР жить лучше, чем где-либо.

С агитаторами-пропагандистами спорить нельзя, над ними можно только смеяться.

Над агитаторами-пропагандистами, пытающимися писать энциклопедии, и делающими вид, что они умнее всех, смеяться НЕОБХОДИМО.

Что я и буду делать при обсуждении следующих глав книги “Антисуворов” Алексея Валерьевича Исаева.

P.S. Закон двойного логического отрицания в данном случае не применим: из моего отрицания книги Алексея Валерьевича Исаева, являющейся (по его мнению) отрицанием тезисов Владимира Богдановича, никак не следует, что исходные тезисы Владимира Богдановича верны.

Четыре первых страницы — два крупных вранья.

Рассматриваем Главу 2 под названием “О чем говорило выдвижение к границе?”

1. Страницы 34–36. Проблема “верил-не верил”.

Владимир Богданович: “…до меня много раз доказано, что Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил”.

Алексей Валерьевич: “На фоне документального свидетельства, слов “возможно внезапное нападение” в Директиве слова косвенных свидетелей “Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил” выглядят совершенно неубедительно.” (речь о Директиве N: 1)

КОММЕНТАРИЙ: Владимир Богданович свидетелем (пусть и косвенным) не является. Хватит нам одного Городецкого!

Алексей Валерьевич: “Документ был подготовлен с ведома и по приказу И. В. Сталина.” (речь о Директиве N: 1)

КОММЕНТАРИЙ: Во-первых, ВСЕ серьезные военные документы, как нам известно от Ю.И. Горькова, всегда составлялись “с ведома и по приказу И. В. Сталина” — таков был установленный ПОРЯДОК.

Во-вторых, ПРЯМЫЕ свидетели подготовки Директивы N: 1 (Жуков, Микоян, Молотов) подтверждают, что инициатива Директивы исходила не от Сталина; Сталин долго сомневался; Сталин смягчал текст Директивы; Сталин в конце концов лишь согласился ее отправить.

В-третьих, те же слова — “возможно нападение немцев” есть и во всех Соображениях 1938–1941 гг. И по этим Соображениям в войска отправлялись приказы “с ведома и по приказу И. В. Сталина”. И. В. Сталин, получается, в нападение верил ВСЕГДА?

В общем, Алексей Валерьевич совершил простой ПОДЛОГ — выдал стандартный ПОРЯДОК ОФОРМЛЕНИЯ документа за чуть ли не ИНИЦИАТИВУ товарища Сталина.

Завершая тему “верил-не верил”, Алексей Валерьевич, противореча ВСЕМ (и самому себе в частности), заявляет: не правы те, кто считает, что Сталин не верил — да, он НЕ ВЕРИЛ, но он НЕ ПРОСТО ТАК не верил, а по вполне уважительной причине: “в нетипичное поведение Гитлера, который нападет без предъявления каких-то ультиматумов или требований” НЕ ВЕРИЛ. (с. 36)

Алексей Валерьевич, если я Вам не верю просто так.

Или — не верю по причине многократного уличения Вас во лжи и глупости.

Или — не верю потому что никому не верю.

Или — …

То я все таки Вам ВЕРЮ или же НЕ ВЕРЮ? И какая, в принципе, разница?

P.S. И. В. Сталин верил не только в нападение немцев на страну. Он постоянно верил в нападение на себя лично. Такая “вера” в психиатрии имеет специальный термин, кой и был озвучен в свое время одним знаменитым специалистом.

2. Страницы 36–37. По вопросу “можно ли факт создания ВСЭ использовать в качестве доказательства существования плана “Освободительного похода”

Алексей Валерьевич: “Перед Первой мировой войной в России тоже существовал второй стратегический эшелон. Это тоже были войска, которые везли из мест постоянной дислокации в районы предполагаемых боевых действий.”

КОММЕНТАРИЙ: Алексей Валерьевич просто не понимает, о чем пишет. К ВСЭ разве относятся войска, которые вывозятся в район предполагаемых боевых действий?

Алексей Валерьевич: “А теперь послушаем будущего начальника Генерального Штаба Красной армии Бориса Михайловича Шапошникова о том, как дивизия, в которой он служил, выдвигалась к границе перед Первой мировой войной:

“…По высочайшему повелению 13 июля объявляется началом подготовительного к войне периода. Войскам приказывалось немедленно следовать на свои зимние квартиры.”

13 июля по старому стилю, до начала войны еще неделя. Но кавалерийская дивизия русской армии получает приказ на выдвижение к границе, аналогичный тому, который получила 200-я дивизия Людникова. Предлог был, надо сказать, оригинальный: перемещение на “зимние квартиры” (посередине июля). Вариант “учебные сборы” выглядит более убедительным.”