Чтение онлайн

Судорожно всхлипывая, Катя кивнула.

Вера выбежала в подъезд. На лестничной площадке она в темноте налетела на рослую фигуру и вскрикнула от неожиданности.

– Тише, тише, – сквозь смех произнес знакомый мужской голос. – Мы ждали здесь, боялись зайти в квартиру.

Переминаясь с ноги на ногу, Петр Михайлович нерешительно мялся на месте, то и дело накручивая на палец свои вычурные усы. Из-за его широкой спины выглядывала миниатюрная женщина средних лет.

– Нужны окситоцин и антибиотики, а еще дезинфицирующий раствор, – на ходу выпалила Вера.

– Люсь, у нас же нет ничего, – испугано залепетал мужчина.

Встрепенувшись, женщина поправила ободок на курчавых волосах.

– Есть азитромицин 7 , – уверенно заявила она.

– Несите, – выкрикнула Вера, поднимаясь на этаж выше.

Остановившись у ближайшей квартиры, она забарабанила в дверь. На пороге застыла молодая женщина. Кутаясь в коротенький атласный халатик, она недовольно поджала губы.

– Где живет Маша с тремя детьми? – запыхавшись, спросила Вера.

– Ни здравствуйте, ни до свидания… – нравоучительно произнесла собеседница.

– Катя рожает!

Вере потребовалась выдержка, дабы не сорваться на крик. Соседка метнулась в конец коридора и нажала на звонок. Женщина не столько испугалась за Катю, которую даже не могла вспомнить в лицо, сколько оказалась под впечатлением об упоминание о родах. Раздался пронзительный детский вопль. На порог высунулась Маша с малышкой на руках. Полный ненависти и призрения взгляд ее упал на присутствующих.

– Нужен окситоцин! – перебивая плач ребенка, воскликнула Вера.

Она знала, что данный препарат используют так же после родов для стимуляции сокращения матки. Вполне вероятно, что он мог залежаться в аптечке родившей месяц назад женщины.

– Зачем? – удивилась Маша.

– Катька рожает!

– Да ну, у нее же срок маленький!

– Я послежу за детьми, – вмешалась соседка, выхватывая из рук матери орущего младенца.

– Алин, только покорми ее, бутылка на столе в гостиной.

Маша проводила Алину в квартиру, и сама следом скрылась в узком коридоре. Она вернулась спустя минуту с двумя ампулами лекарства и шприцами.

– Это все, что осталось, – не без сожаления пояснила Маша.

Они быстро спустились вниз. Из квартиры доносились приглушенные стоны.

Бродя по комнате в полусогнутом положении, Катя держалась за спину. Николай менял на диване окровавленную простынь. Тетя Люся намывала полы. Петр Михайлович подсвечивал фонариком.

– Там мужики соорудили мост, пытаются переправить Кирилла Юрьевича, доктора из соседнего подъезда, – завидев прибывших сказал он.

– Это ненормально, – прошептала Маша, вытаращившись на гору окровавленных полотенец, скомканных в углу прихожей. – Если у нее разрыв матки, окситоцин противопоказан.

– У тебя были аборты? – озадачено спросила Вера, обращаясь к роженице.

Катя не ответила. Пошатнувшись, она начала заваливаться на плотную штору, закрывающую окно. Вера моментально подскочила к роженице и придерживая под локоть, уложила на диван.

– Два выкидыша в прошлом году, – вмешался Николай.

Даже в сумраке можно было разглядеть застывший панический страх на его побледневшем лице. Катя вскрикнула.

– Воды, прошу воды, – взмолилась она.

С улицы донеслись звуки стрельбы, а затем раздался взрыв. На припаркованных автомобилях завыла сигнализация. Катя вдруг обмякла. В квартиру вбежал толстый лысый мужичок с борсеткой. Осмотревшись, он уставился на бессознательное тело роженицы. Дыхание ее замедлилось, а кожа покрылась неестественной синевой. В глазах доктора читался смертельный приговор. Вера и сама понимала, что, если в срочном порядке не влить Катьке чью-то кровь, девушка умрет.

Кирилл Юрьевич разложил рядом с пациенткой хирургические инструменты и провел гинекологический осмотр. Он действовал быстро: провел эпизиотомию 8 , подцепил плод размером с ладошку щипцами и вытащил на свет фонаря. Пока Вера неумело зашивала рану, доктор проводил реанимационные действия. Сердце Кати остановилось спустя десять минут.

На пальцах оставались бурые пятна крови, но это не мешало Вере придерживать ими сигарету. Петр Михайлович притащил бутылку водки. Маша сразу осушила залпом две рюмки. Кирилл Юрьевич вколол Николаю лошадиную дозу рецептурных транквилизаторов. Новоявленный вдовец уснул на кухне на раскладушке. Тело малыша положили на грудь умершей матери – их обоих накрыли белой простыней. Тетя Люся в темноте домыла полы, так ей было проще отвлечься от грустных мыслей.

Гнетущее молчание прервал звук вибрации. Вера вспомнила про смартфон. Она нехотя прошмыгнула в комнату с трупами. Там на полу в темноте загорелся сенсорный экран. Вера схватила смартфон. «Прости за все» – прочитала она поступившее от Лидии Альбертовны сообщение. Вера набрала ее номер, но бывшая начальница уже не отвечала.

Тяжело вздохнув, Вера поспешила убраться из квартиры. До этого момента она никогда не сталкивалась лицом к лицу со смертью. Ей вдруг сделалось дурно и захотелось опустошить желудок.

– Ты куда? – испугано поинтересовалась Маша, она вовсе не желала оставаться одной в сложившейся ситуации.

– Мне надо переодеться, – сдавлено буркнула Вера.

Тусклый свет фонаря упал на ее заляпанный темными пятнами костюм. Вера замерла, будто ожидая одобрения. Маша кивнула.

Аккумуляторный светильник хорошо освещал тесное помещение. Вера добавила в ване кипятка и плюхнулась в теплую воду. Грязная одежда лежала рядом на полу напоминая о случившемся. Девушка отрешенно уставилась в стену и обхватила себя руками.

Время перевалило за полночь. Укутавшись в махровый халат, Вера заварила чай. Она пригубила чашку терпкого напитка. Кипяток обжог горло, но даже это не смогло вырвать ее из апатии.

Вера развалилась на диване в гостиной. Сознание затуманилось, и она провалилась в чуткий сон. Яркие кошмары вырисовывали в мозгу отчетливые видения о восставших мертвецах.

Настойчивый звон набатом прокатился по комнате. От неожиданности Вера свалилась с налёжанного места. В растерянности она осмотрелась в поисках источника шума. На диване дребезжал смартфон. Вера не глядя приняла вызов.