Чтение онлайн

— Еремей Петров, — отчеканил мужчина и лихо щёлкнул каблуками.

Я другими глазами посмотрел на него. Оказывается, он мой личный помощник. Надо бы получше рассмотреть его. Еремей обладал открытым, честным округлым лицом с внимательными, чуть раскосыми, серыми глазами и мощными усами, торчащими в стороны. Кажись, в нём есть немного азиатской крови. Кожа у мужчины оказалась желтоватой, а скулы были побольше, чем у европейцев. В целом, на первый взгляд он мне понравился. Конечно, Корсаковым Еремей будет доносить беспощадно, однако он точно поможет мне наладить быт. Да и своего рода секретарём он мне тоже послужит. И Еремей прямо сейчас доказал это.

Он вежливо проговорил, двигаясь по левую руку от меня:

— Господин, осмелюсь напомнить, что завтра рано утром вас ждут в императорском дворце. Вам нужно будет подписать несколько документов, чтобы вскоре стать полноправным князем Белозеровым. Также вы ознакомитесь с полным перечнем имущества, которое отойдёт в ваше владение.

— Благодарю. Приму к сведению, — признательно сказал я, с неудовольствием поглядывая на Алёшку. Он шёл, пуская слюни на дорогие ковры и едва не обнюхивая позолоченные канделябры. На лице Лёхи застыло такое выражение, будто он попал в пещеру разбойников из «Приключений Али-Бабы и сорока разбойников». Наверное, пора заканчивать эту экскурсию, пока он не сошёл с ума. Да и время сейчас уже было позднее. А мне, как выяснилось, завтра предстоят важные дела. Поэтому я остановил Савелия и приказал ему показать нам комнаты, в которых мы все могли бы переночевать.

Старичок тотчас расторопно выполнил приказ и отвёл каждого из нас в шикарные покои. Мне досталась комната с громадной кроватью. Но улёгся я на неё лишь после того, как повалялся в теплой водичке в бронзовой ванной на изогнутых ножках.

Ночь на новом месте прошла без происшествий, и я даже выспался, хотя встать мне пришлось раньше Ильи, для которого ранние подъёмы, — суровая жизненная необходимость. Однако проснулся я не без помощи тучной служанки. Она растолкала меня и отвела в столовую, где я в одиночестве позавтракал за длинным столом. Братья ещё спали. А вот Еремей уже нет. Он бодрой походкой вошёл в столовую ровно в тот момент, когда я закончил завтракать. Мы поздоровались. И он отвёз меня в императорский дворец, где я пару часов бродил по кабинетам и ставил свои размашистые подписи.

Под конец сего утомительного мероприятия меня уже едва ноги держали, а бюрократов я возненавидел всем сердцем. Так что мои ножки рьяно меня возблагодарили, когда я сел в тачку и Еремей повёз мою задницу обратно в особняк Белозеровых, точнее, в мой особняк, особняк князя Белозерова.

Охренеть, конечно, у меня карьера. Прошло меньше года, а я уже из заштатного дворянина превратился в князя, женатого на дочери без пяти минут правителя Империи.

Однако не всё коту творог, иногда бывает и мордой об порог…

Внезапно дико взревели тормоза. Машина остановилась. И я непроизвольно повалился на сиденье, услышав яростный рык Еремея:

— Куда ты под колёса лезешь, остолоп!

И тут прозвучал выстрел. Пуля пробила лобовое стекло и вошла в глазницу Еремея. Тот вздрогнул, затем его руки бессильно сползли с баранки руля, а голова упала на плечо. В это же время резко открылась задняя дверь тачки. И я ошалелым взором увидел трёх мужиков в кожаных масках. А позади них прям на тротуаре клубился чёрный туман портала.

Несмотря на шок, я поспешно вытащил из кармана револьвер и стал лихорадочно нажимать на спусковой крючок. Две пули угодили в грудь одного из нападавших, после чего он мучительно согнулся и упал возле тачки. А вот другой урод в маске активировал заклятие и его вместе с третьим козлом закрыло защитное заклятие. Оно остановило пули. Они отлетели от магии и с жалобным звоном упали в салон автомобиля.

Как только в моём револьвере кончились патроны — меня схватили за ноги и грубо выволокли из машины, хотя я всеми правдами и неправдами цеплялся за дверь. Едва ногти не сорвал. Но моё сопротивление оказалось обречено на провал. Я всё-таки очутился на тротуаре, упав мордой в снег. Тут над моей головой раздался нарочито громкий и злой голос, заглушивший испуганные вопли бегущих прочь немногочисленных прохожих:

— Смерть прихвостням Императора! Мы погрузим Империю в хаос!

Следом меня чем-то знатно приголубили. Затылок чуть не разорвался от боли. А сознание трусливо нырнуло во тьму…

Сознание возвращалось долго и неохотно. Боль в затылке нарастала. А до барабанных перепонок, словно сквозь вату, стал доноситься звук капель, разбивающихся об камень. Кап-кап-кап… Возможно, этот звук и заставил меня со стоном разлепить пудовые веки. И меня тут же посетило дежавю. Я снова обнажённым оказался прикован к стене. Только теперь не за шею, а за левую ногу. На ней красовался ржавый металлический браслет, к которому крепилась длинная бурая цепь. Другой её конец оказался вмурован в стену. Я без особой надежды подёргал цепь, и она, конечно же, не поддалась.

Тогда мой страдальческий взор оглядел моё новое узилище. Оно представляло собой тесную камеру с драным матрацем и туалетной дыркой в углу. Три стены оказались сложены из грубо обработанных серых, влажных булыжников, а одна представляла собой решётку с прутьями в запястье толщиной. И за этой решёткой обнаружился каменный коридор, освещённый зажжёнными факелами. Средневековье какое-то.

По ту сторону коридора я увидел пару таких же, как моя, камер. И в них царил густой полумрак. Однако я сумел различить, что в каждой камере возле дальней стены кто-то сидит. Или это просто трупы? А может, мешки какие-нибудь или свёрнутые в рулон матрацы? Надо бы проверить. Может, я здесь не единственный вскормленный в неволе орёл молодой, который сидит за решёткой в темнице сырой?

Я с кряхтением встал с тюфяка, брезгливо покосился на разбежавшихся по гнилой материи мокриц и пошёл к решётке, морщась от боли, разрывающей голову. Каждый мой шаг сопровождался зловещим грохотом цепи и шлёпаньем босых ног по холодным, скользким булыжникам. Эти звуки заставили встрепенуться одного из сидельцев. Его камера была как раз напротив моей. Он поднял голову и, кажется, начал наблюдать за мной.

А я подошёл к решётке, взялся руками за стальные прутья и позвал хриплым голосом:

— Эй, бедолага, ты живой? По-русски понимаешь? Ты давно тут прозябаешь?

— Кха… кха… — донёсся до меня горький каркающий смех. И было в нём что-то неуловимо знакомое.

Затем хозяин смеха с трудом поднялся на ноги и похромал к решётке. Он тоже оказался «счастливым» обладателем цепи, которая звонко грохотала во время движений своего хозяина.

Я пока не мог различить во мраке его лица, обрамленного спутанными, грязными волосами. Однако мой нос услышал отвратительную вонь давно немытого тела. А потом узник подошёл к решётке и взглянул на меня глубоко запавшими голубыми глазами с полопавшимися капиллярами. И тут я ахнул, узнав мужчину! Конечно, его некогда золотисто-рыжеватые волосы превратились в абсолютно седые. А ухоженная бородка стала грязной мочалкой, топорщащийся на подбородке. Но это был он! Его Императорское Величество Александр Четвёртый!

— Это вы! — непроизвольно выдохнул я, глядя на чёрный треугольник, на месте которого раньше был нос.

— Уже не совсем я, — горько прошамкал он ртом, лишённом половины зубов, и почесал грязными пальцами висок. Тут я заметил, что у Александра и уши отсутствуют. Их отрезали под самый корешок.

— Рад вас видеть… живым, Ваше Императорское Величество, — кое-как просипел я, стараясь откровенно не пялиться на его изуродованную физиономию. Однако и его тело оставляло желать лучшего. От него остались одни кости да кожа. Даже пальцы и те оказались на месте не все. На левой руке не хватало мизинца и указательного. Вид его был страшен. И он это понимал. Всё же государь ещё не был до конца сломлен.