Чтение онлайн

Эти слова не ранили, будто не имели ко мне отношения… В голове шумело, и крики сареха казались завыванием ветра. Мне было холодно до дрожи, тряслись руки, встать без помощи я бы сейчас не решилась. Вцепившись пальцами в постель, пыталась отдышаться и прижималась к Суни. Стыдясь мимолетных взглядов воина, подтянула к себе покрывало. Суни поспешно помогла в него завернуться, снова обняла за плечи. Хотелось плакать, уткнувшись лицом в подушку, напиться успокаивающих микстур и проспать несколько дней. Чтобы все произошедшее казалось дурным сном и больше не напоминало правду. И без того преображение влюбленного Ингара в насильника и убийцу казалось невероятным. Собственно, как и превращение вспыльчивого, склонного к жестокости сареха во влюбленного.

Постепенно поток его ругательств иссяк, а я наконец осознала определенную мне участь. Если бы я не почувствовала ложь, сарех обесчестил бы меня и бросил, зная, что для северянки означает такой позор. Но я почувствовала ложь, и он убил бы меня, если бы не Суни и охранник.

— За что? — просипела я, и этот звук показался громче других в комнате. — За что?

— А ты, невинная такая, не догадываешься? — издевательски усмехнулся Ингар.

Я покачала головой и сильней прижалась к Суни.

— За ритуалы, проклятая! — выплюнул он оскорбление. — За то, что я не видел казни того, кто убил моего отца! За то, что сидел в это время в тюрьме! За то, что тебе начхать на оплеванное имя моего отца! Ты ничего не делаешь, чтобы исправить положение! Возомнила о себе не пойми что! Такая же баба, как и прочие!

Он распалялся с каждым словом, орал, выкручивался из рук охранника. Даже встал на колени, чтобы лучше видеть меня. Я на негнущихся ногах подошла к сареху и, воспользовавшись тем, что воин придержал тому голову, наклонилась, сорвала с груди знакомый по снам амулет.

— Откуда эта вещь и что она делала? — отступив от беснующегося Ингара, спросила я.

Тот зло скалился и отвечать явно не собирался, пока воин не заставил, надавив на какую-то явно очень болезненную точку на спине. Сарех взвыл, изгибаясь в руках охранника, и простонал:

— От священника… Она успокаивала меня. Помогала слова подбирать. Чтобы не врать.

— Вот почему ты не был вспыльчивым, — пробормотала я, сев на край кровати. Плотней завернулась в покрывало. Золотой месяц маняще поблескивал на ладони, алый мак горел кровью. Мак…

Следующий вопрос я задала, уже зная ответ:

— Маки, которые ты дарил, были зачарованы?

— Чтобы ты влюбилась, — мерзко осклабился сарех. — Сработало! Наши священники сильней!

— Нет, не сильней, — я отрицательно покачала головой, а голос звучал блекло, мертво. — У тебя ведь не получилось ничего.

Он хотел возразить, но я не дала, продолжила говорить:

— Даже под заклятием я знала, что ты лжешь. Хотя эта вещь потрудилась на славу. Хорошо подбирала за тебя слова… Кто надоумил тебя?

— Никто! — соврал он.

— Неправда, — я покачала головой.

Воин снова нажал на чувствительную точку — сарех застонал от боли, но опять солгал:

— Я сам все придумал!

— Вранье! — прошептала я, вглядываясь в лицо чужеземца. Он скрипел зубами, подавлял стоны, едва дышал, но не собирался называть имя. В этом я была убеждена так же, как в том, что меня звали Лаисса.

Все еще держа на ладони амулет, встала, будто во сне подошла к сареху, несколько раз позвала по имени. Я смотрела ему в глаза и думала только о желании узнать правду, добраться до воспоминаний. Он дергался в руках воина, но вскоре затих, словно звук моего голоса зачаровал, а амулет, ставший моим проводником, успокоил…

Воспоминания Ингара были неподатливыми, окрашенными злобой и жаждой мести. Он хотел отомстить мне. По его мнению, достаточным прегрешением было то, что я, человек, наделенный непонятной ему силой, существовала. Еще он мстил за отца. За память о нем. За тюрьму… Нырнув в его недавнее прошлое, увидела сарехского священника, отдающего Ингару цветы и амулет. Узнала имя этого человека и почему-то решила, что он в ближайшие дни покинет столицу. Скользнув дальше, вместе с Ингаром вернулась к нему домой после важной встречи. Осторожно применив силу, чувствуя, как покоряется моей воле сарех, разломала тонкий кокон, которым Ингар пытался защитить воспоминания.

— Сделай это! — горячо шептала еще невидимая мне женщина. — Я знаю, что сарехские боги могут обманывать! Могут менять воспоминания! Принеси им жертвы, что ли! Добейся этого, как хочешь, но обмани ее дар!

— Забирающую нельзя обмануть. Это все знают, — покачал головой Инагр. — Как я ее обману?

— Не знаю. Придумай. Тебе это нужней, чем мне! — огрызнулась все еще неразличимая женщина. — Но сделай так, чтобы дар ее предал! Обмани и унизь ее!

— Как унизить? — холодно спросил Ингар, сложив руки на груди.

— Влюби в себя. Отымей и брось! — велела Абира, подавшись к нему. — У нас внебрачную связь не одобряют, а на севере…

— Нет хуже позора, — закончил за нее усмехающийся сарех.

— Точно, — зло улыбнулась Абира. — Она северянка. Для нее такое будет сильным ударом. Отомстишь сполна и развлечешься заодно.

Я вынырнула из воспоминания, сжала в ладони колкий амулет, чтобы вернуть мысли к настоящему. Смахнула слезы, посмотрела на Ингара. Он победно и насмешливо ухмылялся. Сарех знал, что я не только все видела, но и ощутила, какую радость предвкушения он тогда почувствовал.

— Любящая у тебя сестричка, — злорадно осклабился он.

— Суни, пожалуйста, позови господина Шиана и скажи, что нужен еще один воин в помощь. И чтобы камеру приготовили. Только на сей раз этот человек не вынужденный гость, а преступник, — распорядилась я.

Женщина низко поклонилась и торопливо вышла. Ингар проводил ее взглядом.

— Я, оказывается, «вынужденным гостем» был, — чувствуя, что причинил мне боль не только телесную, но и душевную, сарех вел себя нагло. — А что будет, если посол узнает? О том, что его соотечественника тут без суда держали?

— Думаю, он поблагодарит за доброе к тебе отношение, — вздохнула я. — У тебя короткая память. Мы уже обсуждали, как наказывают за оскорбление жриц.

— Да, обсуждали, — он неприязненно скривил губы.

— Ты хоть догадываешься, что тебя ждет за сегодняшнее? — потирая саднящее запястье, спросила я.

— Вира? — с издевкой предположил сарех.

Я обратилась к воину:

— Скажите вы ему, пожалуйста. Моим словам он, боюсь, не поверит.

— Как пожелаете, сиятельная госпожа, — тариец почтительно кивнул и крепче взялся за плечо связанного. Хорошая мысль, ведь после разъяснений Ингар мог только вырываться и беситься. — За покушение на жрицу закон предусматривает клеймение. Клеймо ставят на лбу.