Чтение онлайн

— Пожар потушили? — спросил он, хоть и сам увидел, что пламени не было, а почерневший стол был насквозь мокрым.

— Да, сэр, потушили, потушили, — прокряхтел откуда-то Томас. Он вылез из-под тумбы и вытер руки тряпицей. — Потоп я тоже предотвратил. Что здесь стряслось посреди ночи?

— Здесь было нечто, — нервно ответил Элжерон. Он скрестил руки на груди и уставился в пол. — Оно было здесь, на кухне. Огромное и черное…

— Франческа? — подала голос молоденькая горничная, Сесили, которую Элжерон принял на работу только этой осенью. У нее были пушистые русые волосы и милый курносый носик. — Я когда впервые ее увидела, так испугалась, что будь моя воля, и не только бы пожар с потопом устроила!

— Нет, Сесили, это была не Франческа! — рявкнул на нее граф. Девушка вздрогнула и потупилась. — Алиса, ты же видела, оно пробежало мимо тебя, а следом из кухни вышел я, ты стояла там, я тебя видел!

Алиса степенно вышла из окружения прислуги и прокашлялась.

— Сэр… я не видела никого, кроме Вас. Я вышла на несусветный грохот, а следом увидела пламя и бьющую из разломанных кранов воду.

— Как же? Алиса, быть не может! — воскликнул граф, взмахнув руками. — Оно было огромное! Около десяти футов в высоту, сутулое и сплошь черное!

— Сэр, — с укором в голосе перебила его старшая горничная, — Вам почудилось что-то. Вечером кухарка сказала мне, что Вы ворвались на кухню и демонстративно воткнули в этот злополучный сгоревший стол нож, чем несказанно ее напугали. И что от Вас пахло опиумом. Вы снова курили этот наркотик. И после этого у Вас начались гал… галюк…

— Галлюцинации? — зашипел на нее Элжерон.

— Да. Вам почудилось что-то. Мы Вас не осуждаем…

— А кто вы такие, чтобы иметь право осуждать меня? — граф надменно нахмурился и покачал головой. Алиса тихо охнула на это замечание и отступила. Элжерон поджал губы, обводя взглядом свою прислугу. И почему он считал, что к ним стоит относиться как к равным? Так его учил отец. Что люди равны, будь они графьями, королями или нищими. Природа равняет, создавая всех одинаковыми. И теперь горничная его отчитывает за учиненный пожар, унижая при всех за то, что он курил опиум. Элжерон поднял подбородок и прищурился. — Приберите здесь все, — холодно произнес он, отчего все присутствующие в комнате поникли. — Томас, утром я поеду в деревню по делам, и ты там же закажешь мне новый кухонный стол у столяра. Алиса, пересели компаньонку мисс Кинсрайт в ее спальню, чтобы за ней был присмотр. На этом все.

В кухне стояла гробовая тишина, нарушаемая только редкими каплями, протекающими из крана, и едва уловимым ухом потрескиванием. Элжерон подошел к столу и хлопнул по нему ладонью, заставив прислугу вздрогнуть.

— Вы плохо его потушили. Внутри древесины тлела искра, — произнес он, загасив спрятавшиеся остатки пламени, которые имели все шансы начать пожар заново, когда никого уже не будет рядом. Он перевел взгляд на Алису. — Выполняйте мое указание, — напомнил он, приподняв брови. Женщина встрепенулась и поспешила прочь из кухни. Ее тапочки прошаркали в сторону лестницы для прислуги, и Элжерон пошел следом за ней, чтобы вернуться к себе. Он бросил взгляд на проход, в котором они столкнулись ранее. Нет, Алиса однозначно не могла пропустить существо мимо себя. Что если только он мог видеть его? Но куда этот дух подевался дальше? Почему вошел в комнату Маргарет и исчез? И, в конце концов, что он позабыл на кухне?

Элжерон остановился посреди коридора третьего этажа. Сонная компаньонка Маргарет нехотя перебиралась в ее спальню, а Алиса несла ее одеяло и подушку. Граф, на мгновение задумавшись, подошел к компаньонке.

— Доброй ночи. Простите, я не запомнил Вашего имени…

— Виолетта, — чинно кивнула ему женщина. — Могу ли я помочь Вам, граф МакЛавингтон?

— Да, не могли бы Вы зайти к Филиппине и проверить, в порядке ли она?

— Конечно, сэр, — ответила Виолетта. Она повернулась к Алисе и добавила: — Я скоро приду, помогите мне, пожалуйста, устроиться в спальне баронессы.

Компаньонка в сопровождении графа подошла к двери спальни Филиппины и постучала. Ответ последовал не сразу, и Элжерон успел начать беспокоиться, но женщина, в конце концов, открыла. Она выглядела на удивление бледной и осунувшейся, словно не спала не один день.

— Вы в порядке? — спросил граф из-за плеча у Виолетты.

— Что-то случилось? — с трудом ответила Филиппина, приложив ладонь ко лбу.

— Зашел проверить, как Вы. Вы приболели?

— Да, что-то мне нездоровится… — пролепетала женщина, закатывая глаза. В обычной ситуации Элжерон был решил, что она притворяется, но сейчас он ощущал исходящую от нее слабость. — Думаю, мне нужно поспать — и все пройдет…

— Если Вам что-то понадобится, обратитесь к прислуге. В крайнем случае, передайте через них просьбу мне, и я постараюсь оказать Вам посильную помощь.

— Нет-нет, я справлюсь, — тихо ответила Филиппина и, не дожидаясь обмена вежливостями, закрыла дверь перед носом у Виолетты. Та повернулась к графу и произнесла:

— Как видите, у миссис Кинсрайт легкое недомогание. Полагаю, из-за смены климата. Здесь, в Шотландии, он более суровый и сухой, чем в Лондоне. Такое уже случалось, когда мы были в дороге. От чрезмерного переутомления миссис Кинсрайт иногда ощущала слабость и головокружение, но покой ей всегда помогал.

— Хорошо, — с сомнением кивнул Элжерон. — Будьте добры, присмотрите до утра за Маргарет. Возможно, Вам придется поселиться в ее комнате. Некоторые вещи вызывают у меня опасения, и я бы хотел, чтобы она была под круглосуточным присмотром. Но, как понимаете, нормы приличия не позволят мне самостоятельно это сделать.

— От лица Кинсрайт, я бы хотела выразить Вам признательность за помощь и благодарность за понимание, — степенно ответила Виолетта.

— Скажите, а Вы не замечали связи? — осторожно спросил граф. — Не бывало такого, чтобы Маргарет и Филиппине становилось плохо примерно в одно время?

Виолетта округлила на него глаза, затем шумно прокашлялась, отчего Элжерон смутился.

— Да, простите, вопрос неуместный. Доброй ночи, — пробормотал он себе под нос, наспех ретировавшись в свою спальню. — Фру-Фру, ты не спишь? — позвал он, садясь на кровать и зажигая свет.

— Нет, — та спустилась по столбику к нему с потолка. — Почему ты такой чумазый?

Элжерон приподнялся на кровати, заглянув в зеркало на стене. Права щека была покрыта черной сажей, и он принялся вытирать ее ладонью.

— Ты ведь тоже ничего не видела и не слышала, верно? — спросил он.

— Нет, я спала у тебя на кровати.

— Потому я запрещаю тебе спать на моей кровати. Ты должна быть в своем углу, в том паутинном ложе, которое ты сплела. Чтобы ощущать все движения в замке и докладывать мне, если что-то не в порядке. А не дрыхнуть без задних ног на мягком покрывале. Мне сейчас нужно узнать, не съехала ли у меня крыша, а я даже у тебя не могу спросить, что происходит в моем собственном замке, пока я сплю. Вчера ты также ничего не слышала, и я не знал, что делала Филиппина на кухне. И был ли там кто-то еще. Сегодня я гонялся не то за духом, не то за собственной галлюцинацией!

— Я бы не почувствовала галлюцинацию, — отметила Франческа. — Или духа. Это ж ты общаешься с природой. А я — обычный большой паук, ничего более.

— Да, да, Франческа, ты права… — Элжерон потер ладонями лицо, после чего похлопал свою паучиху по боку. — Но ты можешь продолжать следить за людьми. Пожалуйста, проводи ночи на паутине. Прислушивайся к тому, куда ходят Маргарет и Филиппина, обе. За последней лучше даже присматривать лично. Ты умеешь передвигаться по замку незаметно. Походи за ней, посмотри, чем она занимается, пока никто не видит. Расскажешь мне все, любые детали.