Змей книги бытия
Шрифт:
Мадам X*** и индус обменялись невыразимыми взглядами. Затем брамин заговорил грубым голосом, который из очень громкого стал громовым:
— Итак, Сын Шломо-бен-Элохим, каковы ваши привычные ритуалы? Вы используете мертвую головуили змеиную кожу?
У бедняги подкосились ноги. Он залепетал:
— О нет! Никогда… Никогда… Господи! Эти отреченные науки!.. У меня совсем другие методы: молитва, высшее повеление Духам Света силою…
— Чего?
— Силою… Илии…
— Довольно! Объедините свои намерения с моими: встаньте! Я буду читать заклинания, общие для вашей и моей религии. Левая рука — в воздухе, правая — крепко прижата!.. Все пальцы левой руки тоже сжаты, за исключением большого и мизинца!.. Вы поняли?
И брамин, с невероятным воодушевлением и серьезностью, дал волю своему прихотливому воображению, примерно в таком духе:
«Мать Милосердия [586] , ты крестишь Эфиром и центральным Огнем, небесной и наднебесной Водой! Отвори нам зодиакальный источник, но не нормальных отливов, а обратных приливов, дабы Духи, откликаясь на наш призыв, явились к нам задом наперед в своем нисхождении, подобно тому, как шли они, обратив свой взор к Тебе, когда поднимались в твоем свете по лестницам Бесконечности!
586
Нужно ли говорить, что мы нс отвечаем за ту ахинею, которая неслась во время этого магико-комического представления?
Поскольку сама суть верна, мы отстаиваем нрава рассказчика.
Дух, умоляю тебя; Душа, заклинаю тебя; жизненный флюид, повелеваю тебе вступить в верховный союз с Сыном Неба, чью руку я держу и который соединяется со мной в заклинательном ритуале!
Ангел с мертвыми очами, повинуйся мне, белый цветок из склепа, пустое подобие того, кого оставила земная жизнь и кто взбирается ныне по горным тропам!.. Ангел вечной Майи, отвори свое остывшее святилище, дабы вновь принять святое пламя, что низойдет по моему зову!
Душа-Дух, взываю к тебе, вызываю тебя, заклинаю тебя! Снизойди по моему повелению во флюидическую темницу нового эмбрионата… Мы принудим тебя к этому, я, N***, и он, Креститель, объединенные волей во Зле и во Благе, per fas et nefas…»
Понтифик Кармеля больше не мог этого выносить. Он грузно повалился на пол, не став на колени, а, скорее, распластавшись на животе. Когда брамин искоса взглянул на него, го увидел, что он валялся на полу, торопливо крестясь и в ужасе перебирая зубами четки…
— Кретин, — пробормотал уроженец Востока.
Возможно, у Крестителя свело живот от страха. Дело в том, что он даже не стал искать предлога, чтобы уйти, но тотчас раскланялся с растерянным видом…
— Учитель, — воскликнул брамин, когда дверь за ним захлопнулась, — я узнал то, что хотел узнать: этот плут безвреден. Он способен оказывать влияние лишь на слабые умы и робкие натуры… Он — круглый идиот, и я ручаюсь в том, что он ничего не смыслит в Гоэтии [587] . Он никогда всерьез не вступал на Путь левой руки,и если он однажды попытается это сделать, то умрет со страху, прежде чем успеет сорвать хотя бы один из тех чудовищных и гибельных цветов, которые собирают там бесстрашные искатели преступлений и безумия…
587
Брамин слишком категоричен; мы приводим его мнение без изменений, но не разделяем его — по крайней мере, безоговорочно.
Не следует забывать, что «Креститель» был представлен ему как посвященный, и в этом качестве он счел его несостоятельным. Брамин прав. То, что он называет путем левой руки, — это путь могущественного адепта, отклонившегося ко злу и ставшего дугпа.На Западе мы вкладываем в слово «колдун» иной смысл.
Мы согласились бы с точкой зрения брамина, если бы оно означало, что «Креститель» не способен бороться на астральном плане против твердой и просвещенной воли. Но мы знаем, какое пагубное воздействие он мог оказывать на суеверные и боязливые натуры.
Выходит, он даже опаснее, поскольку нападает на слабых.
Брамин повернулся к мадам X***:
— Мадам, вы можете принимать этого дурака без малейшей опасности: я отвечаю за его безвредность.
— Но следует ли мне лечиться у него?
— Он сказал мне, что собирается действоватьмолитвой… А молитва, мадам, еще никому не причиняла зла.
И на этом брамин, в свою очередь, откланялся.
Мне рассказали, что «Креститель» сделал из своей встречи у X*** целую историю. Я продолжаю, пользуясь сведениями, полученными из третьих рук, и, стало быть, не ручаюсь за достоверность.
Из самого сердца Индии, говорил он, приехал брамин, чтобы увидеть его, «Крестителя», а также — дополнительно — повидать X***. Этот брамин немедленно бросился к ногам «Иоанна-Крестителя» со словами: «Учитель! Вы — тот, пред кем падают ниц все Сыны Света: прикажите нам, и мы подчинимся!.. Ах, если бы вы изволили остаться с нами, победа Святого Кармеля была бы обеспечена, и под вашим руководством мы перевернули бы весь мир!..»
На эти слова «Иоанн Креститель» любезно поднял сына азиатских солнц (sic), брамина-буддиста (sic)первой категории и совершенного посвященного и, забыв о собственном чине, похристосовалсяс ним. Так, Глава Мудрецов никогда не унижает себя: ибо его милосердие уравнивает неравные ситуации, нивелируя духовные касты…
И вот «Креститель» увидел мадам X***, помолился у ее изголовья и отдал повеления Духам Света— но всё было напрасно… Причина этого неуспеха заключалась в вере мадам X***, которая, очевидно, была недостаточно глубокой.
Кроме того, он преподнес мадам X*** хрустальный медальон, оправленный серебром, в котором (как он говорил) содержались мощи и различные реликвии. В действительности же, этот медальон заключал в себе освященную гостию и другие предметы, о которых лучше умолчать: в этом вновь проявился священник-отступник.
Мадам X*** не могла отказаться от этого медальона, стоившего двадцать пять франков, что вызвало у нее сильное неудовольствие.
Со своей стороны, ученый X***, принимая во внимание, что «Креститель» был у него принят, в день его отъезда совершил банальный поступок, нанеся этой особе краткий визит. Переводим в стиле «Крестителя»: «Он пришел проститься со мной, поблагодарить меня и попросить у меня указаний на будущее. Я наметил для него линию поведения и должен был присовокупить к ней несколько советов, и он принял от меня, перед моим отъездом, поцелуй примирения. Затем (это ложь) он отвез меня на Лионский вокзал».
На самом же деле, знаменитый теософ застал доктора в грязном номере, в залатанной одежде. Была еще зима, но Понтифик не разжигал огня… Не то, чтобы ему не хватало денег: г-н М*** позаботился о том, чтобы щедро наполнить его дорожный кошелек. Но «Иоанну-Крестителю» подобало если уж не быть покрытым коровьим навозом, ходить голым по пояс и вымазанным зловонным жиром, как в его первом воплощении Предтечи, то хотя бы казаться чрезмерно суровым. Да и кто не знает, что в подобном случае немного грязи не повредит?..
Словом, вид болезненного старика, повергнутого в подобную нужду, глубоко тронул X***, и так уже весьма смущенного подаренным медальоном. Перед уходом он попросил писчие принадлежности и сунул сто франков в конверт, который вручил «Крестителю» со взволнованным видом: «Для ваших бедняков с Юга», — сказал он ему.
Позднее «Креститель», утверждая, что показывал у X*** этот медальон (бесценное сокровище, имевшее еще более высокую стоимость) самым непринужденным тоном утверждал, что забыл его на улице В… К счастью, этот предмет искусства был благоговейно спрятан в выдвижной ящик и затем отослан доктору заказной почтовой посылкой. Планы «Крестителя» были сорваны: ему не удалось «раздуть» эту историю.
В отместку он стал намекать о том, что X*** — грозный маг: факт, что наследник Вентра покинул Париж в ужасе. Он отказывался объясняться насчет X*** и лишь в минуты откровенности давал понять, что этот страшный некромант, наперсник Сил Тьмы, заставлял служить себе всю Преисподнюю (sic).
На самом деле, подобные подозрения должны были показаться мерзостными Избраннику, который каждую ночь онебесиваетсяот поцелуев ангелов Света, Сахаэля, Анандаэля и прочих и позволяет осаждать себя a posteriori похотливому фантому обрезанного Иезекииля.