Чтение онлайн

— Я и сам не думал, что вернусь.

***

Горан резко открыл глаза — в спальне темно, лишь светится голубым циферблат часов, показывая середину ночи.

Странный сон, очень странный. Впрочем, других ему с некоторых пор и не снилось.

Он перевернулся на бок, включил ночник. На глаза попалась подвеска в форме скарабея. Этой ночью он внял голосу разума и не стал оставлять загадочное украшение на теле. Впрочем, не помогло: он снова видел во сне пирамиду, и сфинкса, снова летал. Летал, ощущая ни с чем не сравнимый вкус свободы и абсолютное, безграничное счастье.

И как всегда после пробуждения его настигло одиночество и чувство невосполнимой утраты.

Горан понял, что уже не уснёт, встал, накинул тонкий халат и вышел из спальни. Ноги привычно уже свернули в сторону ведущей в подвал лестницы. Последние несколько дней он чуть ли не все вечера проводил в архиве, пытаясь найти ответы на мучившие его вопросы. Что ж, он много чего узнал о начальных временах после прихода Первых и истории собственного мира, но так и не понял, что же стало с его родителями, и почему его преследуют эти дурацкие сновидения!

Горан резко развернулся в противоположном направлении и отправился в кабинет. Там, в сейфе, вместе с ценными бумагами и парой драгоценных вещиц, был припрятан небольшой запас жёлтых кристаллов. За хранение, а тем более, распространение этого наркотика на Джепте грозила смертная казнь, но Горана это не волновало: кишка тонка у сторожевых псов порядка сунуться к одному из потомков Первых. К тому же, кристаллы он держал для себя, и принимал их крайне редко. В отличие от простых смертных, привыкание заработать он не боялся. Но чтобы снять напряжение и отключить на время мозг, эта штука подходит гораздо лучше, чем официально одобряемый напиток Сладких грёз.

В кабинете, свернувшись калачиком в огромном кресле, мирно спала темноволосая девушка. Вместо одеяла она использовала тяжёлую кожаную куртку, покрытые слоем пыли ботинки красовались посреди белого пушистого ковра.

Когда вошедший Горан щёлкнул выключателем, и кабинет залил яркий свет, девушка даже не пошевелилась.

Что ж, он знал, что рано или поздно так и будет, но именно сейчас Горан оказался не готов к её визиту. Басса... с ней не бывает просто, она каждый раз выпивает его досуха и уходит, не попрощавшись. Но проходит время, и она возвращается. Чтобы потом снова уйти.

Горан на цыпочках пробрался мимо спящей девушки, набрал код на сейфе — сигнализация тихонько пискнула, дверца открылась. Он привычно выудил из-под вороха бумаг заветную коробочку, высыпал в ладонь несколько кристаллов...

— Годы идут — ничего не меняется, — раздался за спиной насмешливый голос.

— Брат знает, что ты здесь? — поинтересовался Горан, не поворачивая головы.

— Я давно взрослая! — тут же вспыхнула Басса, — и Ами мне не нянька!

Горан закрыл сейф, медленно развернулся.

Девушка, выпрямившись, сидела в кресле и с вызовом смотрела на него. Раскосые зелёные глаза и резко очерченный маленький рот на треугольном личике.

— Как ты попала в дом? — спросил он.

— Ты так и не поменял настройки защитного контура, — фыркнула она, — ждал, что я вернусь?

— Знал, что ты вернёшься, — поправил он.

Басса соскользнула с кресла — куртка упала на пол, открывая взору слегка прикрытую шёлковым топом тонкую фигурку с едва выделяющимися холмиками грудей — шагнула навстречу.

— Поделишься? — она кивнула на кулак, в котором он сжимал кристаллы.

— Ничего не меняется, — улыбнулся Горан и привлёк её к себе, — Соскучилась?

— Нет. Просто была рядом.

Безвкусные кристаллы эффект давали мгновенный, но Горан не мог бы определить, отчего именно ему сейчас так хорошо: от наркотика, или от дурманящего запаха этой женщины.

Басса увернулась от поцелуя, указала на подвеску скарабея.

— Ты же не носишь украшения...

— Кое-что всё же меняется, — усмехнулся он и, подхватив лёгкую, как перо, девушку на руки, понёс её к столу.

Спальня слишком далеко, а в кровати как таковой нет ничего романтичного. Да и, если уж совсем честно, кабинет идеально подходит, чтобы заниматься любовью. Сначала на столе, потом в кресле, потом...

Потом они лежали на ковре, уставшие и опустошённые, и пальцы Горана скользили по новой татуировке девушки: сидящая на плече чёрная кошка, чей хвост спускался на правую грудь, обвивая сосок.

— Тот же мастер? — лениво поинтересовался мужчина.

— Не ревнуй, — усмехнулась Басса, — его интересует только искусство. Ну, ты бы ему тоже пришёлся по вкусу. Дать адресок?

Он рассмеялся.

— Хорошего ты обо мне мнения.

— А что здесь такого? Ты не обещал хранить мне верность.

— И не храню. Но предпочитаю женщин.

— Закостенелый консерватор, — рассмеялась она, — ты даже попробовать не хочешь!

Он наклонился к её уху и сообщил заговорщическим шёпотом:

— Я пробовал. Не понравилось.

— Врунишка! — рассмеялась Басса и скользнула рукой вниз по его животу.

— Твой скарабей... он светится.

— Не выдумывай.

— Сам посмотри...

— Не отвлекайся.

Девушка устроилась на его бёдрах, поймала темп... Жук на цепочке мерцал в такт движениям.

Горан на подвеску не смотрел, его внимание было сосредоточено на лице партнёрши — закушенная губа, блаженно прикрытые глаза. Он был бы счастлив смотреть на это вечно, только ветренная и беспечная Басса никогда на это не согласится. Слишком уж ценит собственную свободу и независимость. Потому и уходит каждый раз, убегая от привязанности, которой сознательно не даёт перерасти во что-то большее. Впрочем, есть надежда, что когда-нибудь она повзрослеет достаточно, чтобы остаться навсегда.

Пусть с хорошим запозданием, но кристаллы всё же подействовали. Ковёр под парой рассыпался, обращаясь в золотые пески пустыни, а на руках Горана, сжимавших талию девушки, невесть откуда взялись широкие золотые наручи, покрытые синей и красной эмалью. Сама Басса так же претерпела изменения — лицо превратилось в кошачью морду, и даже уши на макушке выросли. А ещё появился хвост, которым девушка щекотала его грудь. Всё это Горана не смущало — наоборот, заводило ещё сильнее. Не смущало и то, что здесь, в этой галлюцинации, за ними со своего постамента внимательно наблюдал сфинкс. Хорошо, хоть молча. А скарабей, каким-то чудесным образом избавившийся от цепочки, кругами уходил в небо, к ярко сияющему солнцу.