Чтение онлайн

Он добавил еще несколько добрых слов утешения и сообщил, что после казни ей будет выплачена значительная сумма компенсации.

Закончив дело, судья Ди покинул зал суда.

В своем личном кабинете он переоделся в халат и позвал Ма Жуна, Чао Тая, Чжао Ваньчуаня и седобородого старика. Он похвалил их за хорошую работу, а Чжао Ваньчуаню вручил сто серебряных монет в награду за добровольную помощь.

В знак благодарности Чжао Ваньчуань распростерся и несколько раз ударился головой об пол. Он сказал, что хотел бы как можно скорее вернуться в Божественную деревню к своим делам. Судья Ди дал ему еще денег на дорогу, и Чжао Ваньчуань ушел.

Когда Ма Жун вернулся, проводив Чжао до передних ворот, он спросил судью, нет ли чего-нибудь нового в деле Би Цуня. Судья Ди ответил, что пока госпожа Чжоу не сделала ни одного подозрительного шага, но старшина Хун и Tao Гань по-прежнему ведут неусыпное наблюдение за ее домом. Он собирался еще что-то добавить, но вдруг услышал звуки гонга на главных воротах. Судья Ди снова со вздохом облачился в официальное одеяние и взошел на возвышение в сопровождении своих заместителей.

А перед зданием суда уже собралась большая толпа. Новость о том, что убийца из деревни Шести Ли пойман и признался в своем преступлении, распространилась по городу, как пожар. Все громко восхваляли судью Ди за то, что тот успешно раскрыл это преступление и тем самым дал мир душам двух жертв.

Меж тем сквозь толпу пробиралась небольшая группа мужчин и женщин. Они остановились перед дверью зала суда. Некоторые плакали, другие кричали, что совершено ужасное преступление, а кто-то громко жаловался, что его несправедливо обвинили.

Судья Ди приказал Ма Жуну немедленно навести порядок и подвести к столу только причастных к делу.

Оказалось, что таких двое: женщина средних лет и представительный старый седовласый господин. Когда эти двое опустились на колени перед столом, судья Ди произнес:

— Пусть каждый из вас назовет свое имя и четко сформулирует свою жалобу.

Женщина заговорила первой:

— Эту незначительную особу зовут Ли. Я вдова покойного бакалавра искусств Ли Цзайгуна, который преподавал в классической школе конфуцианского храма этого города. После его смерти у меня осталась единственная дочь по имени Лигу. В прошлом году ей исполнилось восемнадцать. С помощью одного местного вельможи она была помолвлена с Хуа Вэньчжунем, сыном его превосходительства старшего дипломированного специалиста Хуа Гоцзяна, отставного префекта. На вчерашний день была назначена свадьба. Свадебная процессия отправилась от моего дома к особняку господина Хуа. Кто бы мог подумать, что моя бедная дочь внезапно умрет в первую ночь в доме жениха?

Услышав утром эту ужасную новость, я тотчас же помчалась в особняк Хуа, где увидела тело моей дочери, лежащее на брачном ложе. Оно было покрыто синяками, а из «семи отверстий» текла кровь. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что ее отравили, и я помчалась сюда сообщить об этом! Я умоляю вашу честь отомстить за несправедливость, совершенную по отношению к невинной девочке и ко мне, ее матери, оставшейся одной в этом мире, без последней надежды и опоры!

С этими словами она громко разрыдалась. Судья Ди как мог утешил ее и обратился к старому господину:

— А вы, полагаю, господин Хуа Гоцзян?

— Я действительно старший дипломированный специалист Хуа Гоцзян, — ответил старый господин.

— Как получилось, — спросил судья Ди, — что в вашем доме произошло такое ужасное событие? Человек с вашим опытом и знаниями должен уметь обеспечить порядок в доме. Неужели вы так небрежно управляете своим домом, что преступник мог беспрепятственно проникнуть туда?

— В моем доме, — с достоинством произнес старый господин Хуа, — чтятся старинные добродетели. Мой сын Вэньчжунь, хоть и молод, готовится к первому экзамену по литературе. Я воспитал его в почтении к священным ритуалами правилам приличия. Вчера вечером на свадебную церемонию в приемном зале моего скромного жилища собралось большое количество гостей. Когда брачная церемония совершилась, группа молодых людей проводила пару в брачные покои и принялась «дразнить новобрачных». Я присоединился к общему веселью, радуясь благоприятной атмосфере покоя и счастья. Однако среди молодых людей был некий кандидат Ху Цзобинь, школьный товарищ моего сына и один из его лучших друзей. Когда он увидел, сколь красива невеста моего мальчика, его, должно быть, охватила зависть, и он повел себя самым неподобающим образом. Он оскорбительно дразнил Вэньчжуня и его невесту, отпускал непристойные замечания, и ни на мгновение не оставлял их в покое. Было уже довольно поздно, и я решил, что пора покинуть комнату новобрачных, и пригласил всех гостей к себе в библиотеку выпить несколько кубков вина. Молодые люди повели себя прилично и приняли мое приглашение с условием, что жених осушит первые три кубка в их честь. Только кандидат Ху настойчиво отказывался покидать молодую пару, твердя, что забава только начинается. Я рассердился и побранил его, упрекнув в недостойном поведении. Тут он пришел в неописуемую ярость, назвал меня старым дураком и пригрозил, что еще до того, как настанет утро, я пожалею о своих словах. Все приняли это за шутку и, поразвлекшись напоследок, отправились со мной в библиотеку, потащив за собой кандидата Ху. Кто бы мог подумать, что этот Ху не шутит. Видимо, прежде чем покинуть брачные покои, — одному

Небу известно, по какой причине, — он подсыпал яд в чайник, стоящий возле их постели. Мой сын, по счастью, не пил этот чай, а вот его невеста выпила чашечку прежде, чем лечь спать. Когда прозвучал сигнал третьего ночного обхода, она пожаловалась на сильную боль в животе. Мы все бросились в комнату и, увидев, что она страдает от невыносимой боли, позвали лекаря. Увы, когда он пришел, эта юная девочка, красивая, как нефритовая статуэтка, и нежная, как распускающийся цветок, уже умерла! Поэтому сегодня я, сюцай в области филологии, Хуа Гоцзян, опускаюсь на колени перед возвышением вашей чести и сообщаю, что моя невестка была подло убита кандидатом Ху Цзобинем, и умоляю вашу честь восстановить справедливость!

Затем он обеими руками протянул судье Ди письменное обвинение. Судья Ди просмотрел его и сказал:

— Вы оба обвиняете кандидата Ху в отравлении вашей дочери. Где же этот Ху?

Господин Хуа сказал:

— Кандидат Ху тоже пришел в суд вашей чести, чтобы подать жалобу о ложном обвинении.

Судья Ди приказал стражникам привести его. Он увидел молодого человека располагающей внешности, одетого в голубой халат. Судья Ди спросил:

— Ваше имя Ху Цзобинь?

Молодой человек ответил:

— Этот студент действительно кандидат ХуЦзобинь.

Судья Ди гневно обратился к нему:

— У вас еще хватает дерзости называть себя кандидатом? Вы получили образование в классической школе! Разве вы не знаете учений наших почтенных древних мудрецов? Неужели вам неизвестно, что достижение мужской зрелости, бракосочетание, траур и принесение жертвы предкам — эти четыре церемонии самые важные в жизни человека? Как же вы посмели так непристойно вести себя во время брачной церемонии? И более того, вы должны были с особенным уважением отнестись к невесте, потому что жених — ваш школьный товарищ! Как же получилось, что вы, увидев ее красоту, позавидовали и стали угрожать? Вы обесчестили свой голубой халат! А теперь рассказывайте, как все произошло!

Кандидат Ху, распростершись перед столом, промолвил:

— Ваша честь, умерьте на некоторое время ваш бурный гнев и позвольте этому человеку почтительно объяснить, что произошло. Мое поддразнивание новобрачных было не более чем шуткой, не выходящей за рамки всеобщего веселья. В брачных покоях собралось по крайней мере человек сорок, все смеялись, кричали и затевали всякие грубые шалости. Однако Хуа Гоцзян именно меня выбрал для своих нравоучений. Я притворился, что рассердился, и закричал, что он пожалеет о своих словах прежде, чем взойдет солнце, только для того, чтобы посмеяться над ним. Не могу объяснить, почему с языка у меня слетели именно эти слова. Что касается обвинения в том, что я отравил бедную юную невесту, то вашей чести известно, что я изучаю литературу. Мог ли я осмелиться совершить столь ужасное преступление? Более того, у меня еще есть старая мать, жена и дети. Неужели я бы стал ради этого злодейства рисковать благополучием всей своей семьи? Что же касается упреков вашей чести в том, что я зашел слишком далеко и, поддразнивая новобрачных, перешел границы приличия, то это справедливое осуждение я принимаю. Но обвинение меня в подлом убийстве не что иное, как вопиющая несправедливость. Умоляю вашу честь о благосклонном снисхождении!

Пока он говорил, пожилая женщина опустилась на колени возле него и беспрестанно билась головой об пол, громко рыдая. Судья Ди спросил ее:

— А вы, полагаю, мать Ху Цзобиня?

Старая женщина подтвердила это, добавив:

— Ваша честь, отец этого мальчика умер, когда он был еще ребенком. Я все свое время посвятила воспитанию своего единственного сына и глубоко сожалею, что из-за излишней снисходительности не сумела подавить в нем нехорошую привычку быть шутом в компании. Я умоляю вашу честь о милосердии!