Чтение онлайн

Айвиексте

Вот мы и вышли к реке Айвиексте - правому притоку Даугавы. Лубанская низменность осталась позади.

Наша дивизия должна была сосредоточиться километрах в пятнадцати от берега. 6 августа ближе к вечеру мы двинулись на указанный рубеж. 207-я и 171-я дивизии уже заняли свои позиции слева и справа от нас. 150-й предстояло преодолеть Айвиексте на участке шириной километров пять.

Мы с Максимовым и Коротенко выехали вперед. "Виллис" бодро взбежал на крутой бугор. Перед нами как на ладони предстала тихая равнинная река, не спеша катившая свои воды с северо-востока на юго-запад. До берега, поросшего камышом и осокой, было метров восемьсот. Заходящее солнце, как резцом, очертило невысокие холмы на той стороне. По-видимому, противник там основательно закрепился - сам ландшафт создавал отменный оборонительный рубеж. Впрочем, достоверных сведений об обстановке у нас было мало. В одном лишь не могло быть сомнений: те пятьдесят или семьдесят метров водного пространства, что разделяли левый и правый берег, нам придется одолевать с большим трудом. Готовых переправочных средств у нас не имелось. Не было здесь и бродов.

На бугре стоял небольшой одинокий домик. Мы вошли в него. Он был пуст.

– Здесь пока и будет наш энпе, - решил я.
– Коротенко, организуйте разведку, попытайтесь захватить "языка".

Иван Константинович направился вниз, навстречу подходившим частям. Первым появился 469-й полк, славные алексеевцы, отличившиеся при переходе через топь и в бою у болота Лиелаис-Пурвс. За ним следовал 674-й полк во главе с новым командиром подполковником Михайловым. Я еще не успел как следует узнать Михаила Максимовича за те несколько дней, что он находился в дивизии. Внешне он производил приятное впечатление - поджарый, широкоплечий, с узким лицом и живыми темными глазами. Подвижность, быстрота в жестах уживались в нем со спокойствием. В разговоре со старшими он больше слушал и записывал в блокнот, чем говорил сам. Интересно, каков он окажется в бою? Об уроке, полученном его предшественником, он уже был наслышан и, надо полагать, не повторит его ошибок.

756-й полк прибыл последним, но место ему отвели ближе всех к реке завтра бойцам Зинченко предстояло первыми ее форсировать.

Быстро сгущались сумерки. Айвиексте залило густым молоком тумана. Я присел за фанерный столик и склонился над картой с нанесенной обстановкой. Вошел Дьячков и доложил:

– Первый эшелон занял исходный рубеж.

– Проконтролируйте, - сказал я начальнику штаба, - как саперы готовят переправочные средства. Это главное. К утру они должны быть на воде, в зарослях у берега. Сигналом для начала будет залп гвардейских минометов.

Я вышел с Дьячковым на крыльцо. Темнота стояла уже густая и вязкая как деготь. С той стороны донеслось несколько пулеметных очередей. Потрескивая, взмыла вверх зеленая ракета. После нее стало еще темней. Опять выбил короткую дробь немецкий пулемет. И снова воцарилась тишина.

Но я знал, что в этом безмолвии саперы ладят плотики, гонят по воде взятые у рыбаков лодки, отрывают окопы и ходы сообщения. Дивизия не спала, готовилась к завтрашнему бою.

Я вернулся в комнату и вновь принялся изучать карту. Коротенко появился как-то внезапно.

– Как разведка?

Немного помолчав, словно собираясь с мыслями, он начал рассказывать:

– Весь луг покрыт туманом. Как следует просмотреть огневую систему противника не удалось. Разведгруппа подошла к самому берегу. Видели отдельную высоту. Там фигуры немцев маячили. С той стороны изредка били короткими очередями пулеметы.

– А как с "языком"?

– Порядок. Пулеметчика притащили. Целого и невредимого.

– Хорошо. Теперь можно уточнить оборону противника, систему огня. Вы сами проведите допрос пленного.

– Есть!
– Коротенко бесшумно вышел.

Спать не было никакого желания. Я отправился к исходному рубежу первого эшелона. Здесь тоже не смыкали глаз. И не только наблюдатели, которым полагалось бодрствовать по уставу, но и все остальные бойцы. Люди сидели группками и шепотом о чем-то разговаривали. Курили лежа, в рукав, тщательно соблюдая светомаскировку. И они, уже закаленные, испытанные воины, волновались. Тем более что предстояло преодолевать реку. А вода многих пугает. Особенно тех, кто не умеет плавать.

Нервничал и противник. Время от времени он открывал стрельбу - так, на авось. Больше, видимо, для собственного успокоения. Туман растаял, и в черной ленте реки отражались опрокинутые цветные дуги ракет. Красивое это было зрелище.

Пройдя через лесок, я вышел к низкому камышовому берегу. Здесь собрались офицеры-операторы и разведчики. Новый наблюдательный пункт оперативной группы был подготовлен тут же. На берегу мы и провели остаток ночи.

Под утро на реку вновь упал туман. Медленно, словно нехотя, разливался бледный рассвет. В тылу заворчали автомобильные моторы - какие-то запоздавшие машины пробежали по дороге. И снова все стихло.

Подошел Максимов:

– Артиллерия готова к открытию огня.

Я глянул на часы. Еще немного - и можно будет начинать.

И вот с сердитым воем высоко над рекой пронеслись огненные полосы "катюши" дали залп, положивший начало бою. Загремели пушки. Из леска ударила дивизионная артгруппа, стремясь подавить неприятельские батареи. От берега отчалили лодки и плотики с бойцами.

Подавить артиллерию врага полностью мы не смогли - недоставало разведданных. И фашисты тотчас начали ответную стрельбу из орудий и минометов. Их берег господствовал над нашим. Немцы били по воде, где в редеющем тумане темными тенями скользили плоты с людьми. В артиллерийский гром вплетали свой голос пулеметы.

Тихая река Айвиексте в одну минуту стала кипящей, вздыбленной фонтанами тяжело опадавшей воды. Туман рассеялся, и над переправой появилась вражеская авиация. "Юнкерсы" пикировали даже на отдельные плоты. "Фокке-вульфы" прочесывали реку пушечными и пулеметными сериями. Я запросил авиационное прикрытие ца переправу. Наши "яки" не заставили себя долго ждать. В небе завязались воздушные схватки. Бомбежка переправы велась уже не так организованно, как вначале. Но все-таки перевес в воздухе был на стороне противника. На этот раз наших самолетов оказалось значительно меньше, чем неприятельских, и полностью прикрыть переправу они не могли.

А тем временем высадившиеся на правый берег бойцы схватились с гитлеровцами врукопашную. На помощь им подходили все новые наши десанты. Поднятая снарядами вода обрушивалась на ненадежные бревенчатые плотики, сбрасывая людей в реку. Одни снова влезали на плоты, другие вплавь или вброд самостоятельно добирались до берега.

Вот уже через Айвиексте переправился Зинченко. Начал форсирование реки Алексеев. На берег поодиночке выкатываются орудия - их тоже надо переправлять. А вода теперь белеет полосами всплывшей оглушенной рыбы.

И как нередко бывает в страшные, напряженные минуты, эта пустячная деталь вдруг привлекает внимание многих.

– Смотрите, это же сазаны!
– говорит кто-то со знанием дела. Чей-то голос рядом со мной мечтательно вторит:

– Эх, Блинника бы сюда! Он бы сделал уху - одно объедение.

Но пока было не до ухи. Я видел, что дальше первой траншеи, протянувшейся вдоль берега реки, наши подразделения продвинуться не могут. Перед ними лесистые высотки, ощетинившиеся пулеметами. Они изрыгают свинцовый ливень. Усиливается огонь с флангов. Трудно бойцам, занявшим вражеские окопы.