Чтение онлайн

Слышу за спиною их чистые голоса:

И тут она раздулась, раздулась, когда я ей вставил Раздулась и лопнула, эта жаба,

А потом и другая, а потом лопнул шприц.

Я надувал их воздухом, они раздувались, через иголку, иглу через жопу

Они пердели, пердели и раздувались,

Лопались, так пердели.

Что скажешь, Юра?
– обращение (задумчиво) к самому мелкому.

Ну, у меня есть шприц, но нету иголки. Но ведь всё равно можно вставить, скажи?

Она ведь всё равно раздуется и лопнет,

Можно это сделать? Моё медицинское образование тут же

Даёт мне почувствовать себя лягушкой

Распятой на пыточном столике

На кафедре нормальной физиологии

И ещё я вспоминаю, как меня, первоклассницу,

Остановила стайка старших мальчишек.

Их было пять или шесть человек.

Я шла в библиотеку сдавать книги.

Они окружили меня, схватили за руки,

Полезли в трусы, один или двое вожатых,

Искать письку, но мало что обнаружили, как я сейчас понимаю,

Я завизжала, заплакала, показались взрослые, Пацаны убежали.

Среди белого дня, сахарный завод, рабочий посёлок,

Отец заведует отделением райбольницы

Не райской, а районной

Мать преподаёт литературу

Записала меня в эту библиотеку Как-то они меня не предупредили

О радостях педофилии

В русской литературе

Забыли или не знали?

Вытеснили, заслонили

Боялись

Правильно боялись Мальчики радостно и бесстыже

Артикулируют слово “пердела”

Совсем как взрослые дядьки в тюрьме и в казарме Однорукая женщина на пляже,

Отстегнув протез, купается и загорает За ней заворожённо следят

Детские зверёныши, маленькие гадики * * * Нация за меня

Пьёт пиво Балтика, курит сигареты Винстон,

Чисто как девочка со спичками

Сидит на нефтяной трубе

Болтая ногами

Не читая запретов на бензоколонках, Ест в Ростиксе и Макдоналдсе

Ездит в Египет и Турцию

Ходит в офисы

Получает пособия

Трудится на огородах

Ворует бюджетные деньги Ездит на новых машинах, купленных в кредит,

Собранных в Узбекистане,

И на старых машинах, угнанных из Германии и Японии.

Торгует польским и китайским барахлом

Сидит на вокзалах и в тюрьмах

Учит и лечит

Снимает и прокатывает

Говорит и показывает

Глупости

Быстро пробегая мимо тещиного дома Убивает и судит

Надзирает и наказывает

Плодится и размножается

Хоронит, хоронит, хоронит

Немного рожает Пишет в жёлтые газеты, звонит на радио, Выступает в Доме-2 и Камеди Клаб

Смотрит новости по госканалам Служит в армии

Воюет в Чечне

По призыву и по контракту

Курит, колется и бухает

Купается и загорает

Проектирует и строит

Даёт взятки; сидит в Интернете;

Ругается на кухнях Выходит на улицы с красными флагами

Выходит на улицы со свастикой на рукаве

Дерётся в подворотнях, едет с мигалками,

Униженно предъявляет документы,

Бьёт в пах и бьёт наотмашь,

Плачет и хохочет, говорит анекдоты,

Проклинает и одобряет

Как в старые времена

Не сажает дерево

Не строит дом

Не воспитывает сына А если ей кажется, что она это делает,

Так это ей только кажется,

Передерживается, как радужка,

Распадается Уже давно с трудом понимается,

Зачем ей одна шестая часть суши

Ну ладно, одна седьмая,

Без Прибалтики и Грузии,

Украины и Средней Азии,

Но остальной Кавказ не отдадим,

Зачем ей, к примеру, Сибирь,

Где от одного до другого города

Численностью 500 тысяч жителей Надо ехать 500 километров.

Ермак и Екатерина

Боролись за природные ресурсы

Под прикрытием православия, это понятно,

Это вам скажет любой историк колонизации.

Но мы-то, мы-то?

Повидаться с товарищами

На выходные

За 300 км - говно вопрос. Я пишу за нацию документы

Строчу донесения Как летала с фашистами одним самолётом

Не во сне и не бомбить Сталинград.

Из Кенигсберга (Калининграда) в Москву.

С родными, русскими фашистами. У них в Кениге была сходка

Лет им по двадцать пять-тридцать

Одеты в Burberry и Lacoste

Манагеры среднего звена

Маленькие русские бюргеры Сперва шифровались

Но вели себя нагло

В аэропорту всех расталкивали

В самолёте заводили себя алкоголем

Я думала: если навернёмся -