Чтение онлайн

Панно слегка ушло в стену, за которой послышался громкий металлический скрежет и стук.

Мои родные и Марко не могли стоять на месте от возбуждения, а я взглянула вниз, себе под ноги.

— Здесь, внизу! Посветите вниз! — закричала я.

Пять лучей света упали на пол и соединились в одном ярком пятне.

В полукруглом каменном полу под креслом епископа открылся люк в черную преисподнюю подвала.

Снаружи разразилась настоящая буря. Ветер то жалобно стонал, то злобно завывал, окна поминутно освещались слепящей молнией. От этих попеременных вспышек света казалось, что сияющие золотом фигуры апостолов вздрагивают, кружатся в бешеной пляске. Всполохи ослепительного света реяли над моим отцом, двигавшимся судорожными рывками, как в немом кино, привязывая альпинистский канат к ограде алтаря и опуская его конец в зияющую бездну подвала.

Мы стояли вокруг пролома в полу, направляя в его бездонную утробу свет, который терялся в темноте. Я видела поблескивание золота, искры серебра. Слышала быстрый бег, какое-то шуршание.

Как будто подчиняясь внутренней потребности, мы обменялись взглядами. Освещенные снизу лица моих родственников и Марко казались искаженными и страшными, испещренными перемежающимися черными и золотыми полосами, с невероятно прекрасными чертами. Но никто из нас не промолвил и слова, пока я не засунула фонарик за пояс и не схватилась за свободный конец каната.

— Нет, нет, остановись!

— Я пойду первой!

— Господи, Лола, не валяй дурака!

— Мы должны посмотреть, что там находится, пока кто-нибудь…

Я стала спускаться вниз.

Спуск оказался гораздо более долгим, чем я ожидала. По мере того как я, перебирая руками толстую веревку, продвигалась вниз, становилось все темнее. Я старалась не смотреть в уходящую вниз черноту, предпочитая посматривать наверх, где скрещивались лучи фонариков и мелькал дрожащий блеск молний. До меня доносились голоса, дающие мне советы.

Наконец я коснулась дна, мягкой наносной почвы.

Я включила фонарик.

В церковной крипте находились остатки имущества Антонио Медичи. Затхлый сырой воздух позволил сохраниться лишь небольшой части его знаменитой коллекции.

Пол застилали изъеденные крысами клочки арабских ковров, сплетенных из синих и золотых нитей, их яркие краски скрадывал толстый слой пыли. Справа от меня стоял шаткий стул, когда-то обтянутый бархатом, на котором висели обрывки ярко-зеленой ткани, расшитой золотистыми снежинками или цветами, — скорее всего это были остатки роскошного наряда, носимого когда-то Антонио. «Вышитый камзол, что на его двойнике в гоццолевском “Шествии магов”» — как писала София в своем дневнике. Я повернулась налево и увидела древнее ложе, чье чрево кишело крысами. Они бросились врассыпную в затянутые паутиной углы, у которых стояли полусгнившие деревянные статуи с толстыми злыми лицами и обвислыми грудями. Это были боги изобилия, подобные тем, что я видела в Мали и в Ботсване. На стенах, отделанных панелями красного дерева, висела изъеденная плесенью картина Рафаэля «Мадонна» и еще одна, при ближайшем рассмотрении кисти Боттичелли, изображавшая женщину в объятиях возлюбленного. Большая часть этих полотен превратилась в покрытый паутиной прах, как и книги. Ах, эти книги, бесценные книги, которые Антонио забирал с собой, в спешке покидая то Флоренцию, то Сиену, то Рим! Среди сгнивших и обгрызенных крысами фолиантов в переплетах из телячьей кожи могли быть легендарные «Пророчества Сафо» или «Священное повествование о Башебе», но теперь плесень затянула их своим серым покровом, и они свернулись в комок, как погибший зародыш.

В этом сказочном убежище только один предмет избежал губительного влияния времени.

Как только участники нашей экспедиции один за другим соскользнули вниз, я направила свет на необычный предмет в центре подвала: массивный железный сундук. По высоте он был вполовину моего роста, а шириной — в три фута. Искусный мастер покрыл всю его поверхность замысловатыми исламскими письменами, придав обычному металлу качества настоящего шедевра. Но на крышке сундука мы обнаружили странную пластину с семью рядами медных кнопок, каждая из которых была помечена готической буквой.

— Прямо сейф с кодовым замком, — усмехнулся Эрик, подходя ближе и освещая рисунок.

— Да уж, — сказал Марко. — Он явно из сундуков, снабженных взрывающимся устройством. Доктор Риккарди рассказывала нам с Лолой о таких хитроумных вещах. Весь род Медичи славился пристрастием к таким сундукам, в которых они хранили свое богатство. Несколько таких сундуков-сейфов изготовил для них Бенвенуто Челлини…

— Я тоже о них читала, — сказала мама. — Они были ужасно опасными. Те, кто пытался их вскрыть, погибали от огня или стрел…

— А я вспомнил историю об одном флорентийском воре, которому отрубило голову хитроумным гидравлическим прессом, когда он попытался проникнуть в сокровищницу Медичи, — заметил мой отец.

Марко продолжил:

— Риккарди сказала, что, когда Антонио жил в Тоскане, у него было два таких сундука. Она изучала их и даже написала о них книгу, прямо уши мне прожужжала об устройстве подобных сокровищниц. Я тогда не очень ее слушал, запомнил только, что сундуки снабжены тайным кодом. Нужно нажать…

— Смотрите, это буквы латинского алфавита, — сказала я.

— Всего двадцать шесть кнопок, — подтвердила мама. — Только буквы очень трудно разобрать.

— Потому что они написаны готическим шрифтом, — сказала Иоланда.

— Как и на медальонах, — пробормотал Марко, вытаскивая из заднего кармана брюк два медальона. — Я захватил их с собой.

Но никто из нас не взглянул на блестящие диски. Мама и Иоланда одновременно задрали головы к отверстию, которое то резко освещалось при блеске молнии, то погружалось в темноту. Над нами затопали чьи-то шаги. Затем невидимый нам человек изрек хриплое проклятие, выразив им свое восхищение при обнаружении хода в подвал.

В пятне света я увидела настороженное лицо мамы.

— Кто это?

— Это пришел он, — грустно сказала я.

Марко взглянул вверх и выругался.

— Сторож?

Эрик и мой отец обернулись.

Человек начал спускаться в подземелье.

Сначала на фоне грозового неба, освещаемого вспышками молний, он показался огромной черной птицей, но когда мы направили на него свои фонари, оказалось, что крылья на его плечах представляли собой полиэтиленовую пленку, закрывавшую от дождя рюкзак.

Томас де ла Роса спускался по канату, и эти черные крылья взлетали за его плечами и широкополым стетсоном, образуя некое подобие черного нимба вокруг его головы. Он скользил вниз, как Аполлон, бог огня, бог из машины, когда-то вылетавший на сцену в древнегреческой трагедии, чтобы волшебным образом разрешить все конфликты. Но он отнюдь не был ангелом, посланным на помощь людям.

— Мне надоело смотреть, как вы шляетесь вместе с Марко, — с явным недовольством заявил он, опустив на землю свое грузное тело. Поля шляпы загнулись вверх, открыв его кирпично-красное лицо с тонким носом и сверкающими черными глазами. — Как я мог скрываться, когда вы сдружились с этим Морено?! Вы что, самоубийцы? А ты, Ио, чему я тебя учил? Этот парень — известный негодяй, мясник, убийца! У него к этому врожденный талант. Да когда он был еще сопливым юнцом и обыкновенным рядовым, он сам зарезал охотничьим ножом несколько крестьян, да еще связанных! Каков подлец!

Мы все молчали как громом пораженные. У Иоланды сердце замерло, как в тот раз, когда она увидела его в базилике Святого Марка. У мамы от потрясения голова резко дернулась и откинулась назад. Отец согнулся пополам, как будто ему ударили в солнечное сплетение.

Марко с окаменевшим лицом застыл в сидячем положении перед сундуком, как будто не веря своим глазам. Медальоны выпали из его ослабевшей руки и покатились по земляному полу.

— Узнаешь меня, Марко? — произнес Томас не свойственным ему низким баритоном, а высоким, напоминающим чириканье птицы, писклявым голосом, каким говорил сеньор Сото-Релада.