Чтение онлайн

— Ты знаешь, мы вышли километров на двести севернее, чем нам бы надо, — со вздохом сообщил он, откладывая карту.

— На двести? — удивился я. — А мы вообще-то куда идем? Нам же главное добраться до жилья.

— Нет, это было до встречи с Иваном. А сейчас нам хочешь не хочешь, а надо идти в Баланино, отнести этим чертовым ингушам Ванькино золото.

— Репутацию Жеребы спасать?

— Да при чем тут репутация, — отмахнулся Андрей. — Представь себе: приходим мы в милицию и сдаем вместо тридцати шести килограммов золота еще двадцать сверху! Допросами замучают: как, что, откуда?

Он безнадежно махнул рукой.

— Так что, мы идем в Баланино? — все допытывался я.

— Не знаю. Это как минимум неделя пути. Тут совсем близко, деревня есть одна, Байда. Через нее проходит шоссейная дорога до Баланино. Но, боюсь, припремся мы в таком виде, нас точно сразу сдадут в милицию. Так что придется все-таки топать в это Баланино.

Сделав такой неутешительный вывод, Андрей, пристроился на прогретую после костра землю и приготовился отойти ко сну. А у меня все вертелось в голове странное название деревни. Где-то я его уже слышал.

— Слушай, как, ты говоришь, называется эта деревня? Байда? — спросил я Андрея.

— Да, — подтвердил он.

— Мы раньше о ней не говорили?

— Да нет, первый раз. А что?

— Знакомое что-то название. Ладно, спи.

Андрей поплотней закутался в полушубок, поднял до самых глаз ворот свитера и задремал. А я все листал в памяти прошедшие дни, пытаясь вспомнить, где я слышал это название. Сначала я прошелся в обратном порядке: скит, дед Игнат, Иван Жереба, встреча, разговоры с ним. Нет, не то. Еще дальше. Взрыв вертолета, ночные разговоры мужиков. Опять не то. Тогда попробовал зайти с начала всего действия. Рыжий, купе, разговоры по вечерам, приезд Куцего, вот его подельник Витя, они сидят рядом с братом на бревнышке, потом взрыв вертолета, кровь, раненые, сборы… Стоп!

— Вспомнил! — вскрикнул я.

— А-а! Что вспомнил? Ты про что? — приподнял голову задремавший было Андрей. Я терпеливо начал ему объяснять:

— Помнишь, Чапай перед смертью рассказывал о том, как они хотели угнать вертолет? А после этого они расчитывали пересидеть в деревне Байда, у некой Варюши, очень влюбленной в Витьку. Ну, вспомнил?

— Вообще-то с трудом, — признался Андрей. — Сам разговор помню, а вот подробности… — он развел руками. — А что еще он говорил про Байду и эту Варю? Ну-ка, напрягись.

— Да не подстегивай ты! И так уже мозги трещат, — отмахнулся я и, прикрыв глаза, снова вернулся в прошлое. У меня даже голова заболела, с таким усердием я восстанавливал картину трехмесячной давности. Я снова видел перед собой черное, безбровое лицо Иваныча, его лихорадочный взгляд, слышал его голос, глухой, слабый…

— Все, готово! — я даже приподнялся с земли и начал втолковывать лейтенанту подробности: — Варя-почтальонша, и дом у нее на самом краю деревни, на отшибе. Она прятала у себя Витьку после побега целых три месяца. Как он сам говорил, готова ради него на все, даже убить, если прикажет.

— Интересно, — Андрей приподнялся, снова достал карту. — Тогда можно подойти к деревне, найти эту Варю, передать от ее приятеля привет, приодеться, а потом уже на попутках доехать до Баланино. Ай да Юрка, ай да молоток!

Лейтенант развеселился, ткнул меня кулаком в плечо, затем по-братски обнял:

— Ну и память у тебя. Слушай, а ты что-нибудь забываешь?

Я пожал плечами:

— Наверное. Все-таки совсем маленьким я себя не помню.

— Жалко. А то я хотел тебя спросить, как там внутри, в утробе, — и засмеявшись, он пропел из Высоцкого: — «День зачатья я помню не точно…»

Решение свернуть к деревне оказалось для нас просто спасительным. Еще день мы провели в пути, а на следующую ночь, уже под утро, пошел снег. Густой, крупный, он сразу встревожил Андрея.

— Как бы пурга не началась.

— Ты думаешь, может?

— После снега всегда метет. Как там метеорологи говорят: фронт осадков. А потом циклон нагрянет или антициклон. Надо выходить к реке, она где-то здесь близко, а она нас точно приведет в деревню.

Мы быстро проглотили холодную печенку и тронулись в путь. К обеду мы действительно вышли к реке, и это сильно облегчило нам дорогу. Со льда снег еще сдувало, и только свежий, мягкий пушок весело скрипел под ногами. Теперь мы двигались чуть ли не семимильными шагами. Уже попадались приметы цивилизации: то торчащая из-под снега разбитая лодка, небольшой бревенчатый домик-лабаз, укрепленный на высоком столбе.

— Жилье близко, — обрадовался Андрей. — Дойдем сегодня или нет?

Я хотел сказать, а стоит ли так спешить? Может, еще ночку переночевать в тайге, а уж утром выйти к деревне. Но именно в эту секунду первый, еще осторожный порыв ветра бросил нам в лицо холодную пригоршню снега.

— Ну вот, начинается, — вздохнул Андрей, поднимая воротник. — Ты не знаешь, почему пурга всегда метет в лицо? Нет чтобы подталкивать в спину.

— В чем же дело, — отозвался я. — Пошли обратно, к пещере.

— Чтобы ты мне снова пятки щекотал? — хмыкнул он. — Прибавь шагу, умник.

Уже через полчаса нам стало совсем не до смеха. Мы шли согнувшись в три погибели под завывающим натиском пурги.

— Это может быть надолго! — прокричал Андрей, обернувшись ко мне и продолжая пятиться по ходу движения. — Надо обязательно дойти до деревни. Она должна быть справа по берегу.

«Так ни черта ж не видно!» — хотел крикнуть я, но густой липкий снег мгновенно залепил мне рот, глаза и нос, отбив всякое желание говорить.

Мы действительно шли, не видя берегов, и только лед подсказывал нам, что мы еще не сбились с пути. И все равно мы прошли бы мимо этой чертовой Байды, потому что уже стемнело, и хорошо, если мы хоть что-то видели в двух метрах от себя.

Повезло нам, как обычно, через невезуху. Андрей, шедший впереди, стремительно ухнул куда-то вниз. Сначала я просто не поверил своим глазам. Был человек, и сразу его нет. Лишь когда над белой поверхностью показалась его голова, я понял, что лейтенант провалился под лед. Сорок килограммов золота запросто утащили бы его на дно, но, по счастью, там было не очень глубоко. К тому же я вцепился в шапку Андрея, и с матом и подвываниями лейтенант выполз на лед. Но за это время он понял самое главное. Стуча зубами, он крикнул мне на ухо:

— Это прорубь, свежая, только-только затянуло ледком!

Да, теперь и я видел, что полынья имела слишком правильную, квадратную форму.

— Где-то рядом жилье! — снова крикнул трясущийся от холода Андрей и свернул вправо, к берегу. Он не ошибся, нам попалась занесенная, но еще видимая под снегом тропинка.

С трудом мы вскарабкались на крутой косогор. У Андрея сильно скользили обледенелые унты, и он несколько раз упал. Пройдя еще буквально метров десять, мы уперлись лбами в плотный сибирский забор. Такие бывают только в этих, богатых лесом местах. Пока мы шарили по забору, ища ворота, внутри ограды густым басом залаяла собака. Так что хозяева были предупреждены о нашем визите. Стоило Андрею стукнуть пару раз кулаком в закрытую калитку, как из-за нее сразу послышался испуганный женский голос: