Золотой момидзи
Шрифт:
Получив у военного атташе при посольстве Японии в Петрограде направление для прохождения стажировки в Его Величества гвардейский сапёрный полк, майор рьяно приступил к решению разведывательных задач.
Трудностей на этом поприще было много. Но твёрдый характер, привычка не бояться сложностей и умение концентрироваться на главном позволили быстро освоиться в необычной обстановке.
Прежде всего он нанял частного преподавателя русского языка и за три месяца достиг значительных успехов в его освоении. Хотя знания грамматики ему постоянно не хватало, языковые пробелы с лихвой восполнялись широтой установленных контактов среди русского офицерского корпуса.
Высокий, тогда ещё худощавый, майор с азиатской внешностью, забавно коверкавший русские слова, привлекал к себе повышенное внимание петроградского общества. Его квартиры, сначала на Гороховой в доме № 6, а затем в доме № 10 по Сапёрному переулку, охотно посещали высшие чины Русской гвардии, стремившиеся познать таинства и экзотику восточной культуры. Мода на неё в тот период охватила не только военных, но и всю русскую публику.
В России существовал, как, впрочем, и в других европейских странах, некий искажённый образ Японии. Большое влияние на её восприятие оказали деятели искусства. После выхода этой страны из изоляции в Европу потоком хлынули японские гравюры и изделия декоративного ремесла, о которых европейцы знали лишь понаслышке.
Увлечение восточным искусством было кратковременным, но сильным. Но всё же слова «Восток» и «Япония» оказывали своё магическое влияние, прежде всего на тех русских европейцев, которые ранее никогда не бывали в странах Востока. Который сам по себе обозначается столь неопределённо…
Для них Гиити вскоре стал Гиити Нобускевичем Танакой – так на русский лад они трансформировали в отчество имя отца будущего генерала. Танака охотно откликался на своё новое прозвище, логично полагая, что это поможет ему вжиться в местную среду, понять психологию русского человека. С этой же целью он каждое воскресенье посещал литургию в православной церкви, однако в русскую веру так и не перешёл.
Среди приятелей обрусевшего японца значился и командир полка, будущий командующий русской армией в Маньчжурии полковник Куропаткин Алексей Николаевич. Общение с ним позволило Танаке глубже уяснить уровень стратегического мышления высшего командного состава царской армии.
Свои наблюдения и выводы вернувшийся в Японию поездом по Транссибирской магистрали уже подполковник Танака подробно изложил не только в служебном отчёте, но и в специально написанном очерке «Воспоминания». В нём красочно обрисовал быт и нравы русского офицерства, в том числе встречи и беседы с перспективным Куропаткиным.
Склонного к анализу подполковника оставили в «русском» отделе Генштаба императорской Японии, поручив разработку плана ведения войны с Россией.
Успешное завершение русско-японской военной кампании, в которой Гиити Нобускевич принимал непосредственное участие в качестве начальника штаба японского Экспедиционного корпуса в Корее, послужило стартом его блестящей карьеры в военном ведомстве.
Вокруг Танаки сформировалась целая команда преданных лично ему офицеров и генералов, что в последующем позволило будущему военному министру возглавить одну из основных японских политических партий – Сэйюкай и получить в 1927 году премьерское кресло.
Сэйюкай (полное название Риккэн сэйюкай – Конституционное общество политических друзей) – японская партия крупной буржуазии в 1900–1940 гг. Создана как парламентская опора военно-бюрократического правительства. Основная цель – укрепление монархического строя. Во время Первой мировой войны формировала кабинеты Хара (1918–1921), Такахаси (1921–1922), осуществившие интервенцию на советском Дальнем Востоке; кабинет Танаки (1927–1929), разработавший программу агрессивной политики против Китая и СССР; кабинет Инукаи (1931–1932), завершивший захват Маньчжурии и создавший марионеточное государство Маньчжоу-Го. В 1940 году распущена, её деятели включились в фашистскую «Новую политическую структуру».
Из приятных петроградских воспоминаний генерала вывел адъютант, учтиво проникший в кабинет с подносом утреннего зелёного чая. Молча поставив чайный прибор, он, так же, без слов, положил на стол список ожидавших приёма сотрудников аппарата штаба. Склонность генерала к немногословию была хорошо известна подчинённым…
– Генерал Яманаси уже у себя? – поинтересовался у адъютанта Танака. – Начало приёма отложим на один час. Пригласите ко мне уважаемого Яманаси-сан.
Танаку продолжало беспокоить газетное сообщение о кредите Иокогамского банка, и он решил посоветоваться со своим заместителем и близким доверенным лицом – генерал-лейтенантом Хандзо Яманаси.
Яманаси Хандзо (1864–1944), генерал императорской армии, с 1898 года – военный атташе в Германии, Австро-Венгрии, командир 3-й дивизии в Русско-японской войне. С 1921 по 1923 – военный министр. Генерал-губернатор Кореи (1927–1929).
К нему – худощавому, с тонкими, почти европейскими чертами лица уроженцу префектуры Коти, генерал испытывал неподдельную симпатию.
Обладающий острым, проницательным умом и утончённой хитростью, Яманаси как бы компенсировал отдельные недостатки натуры самого командующего, сохранявшего своеобразный крестьянский, прямолинейный до упрямства, склад мышления и характера.
Были и другие причины поддерживать близкие отношения с этим генералом.
Включив Яманаси в свою команду, Танака через него получил доступ к финансовому Олимпу островной империи – его сослуживец имел влиятельных покровителей в Министерстве финансов и Центральном банке Японии.
– Проходи, Хандзо-кун, – дружески приветствовал генерал своего заместителя, – угощайся чашечкой зелёного чая.
Взаимно справившись о здоровье, и кратко обменявшись впечатлениями от созерцания расцветшей сакуры, оба генерала уселись в удобные кресла за небольшим приставным столиком.
Яманаси, как подчинённый, не спешил уточнить причину своего столь срочного утреннего вызова. Полагал, что отложенный плановый приём, о чём ему успел доложить адъютант командующего, вызван какими-то важными обстоятельствами, и нет смысла торопить начальника.
– Утром я говорил с Осимой, – отхлебнув чаю, произнёс Танака, – его отдел испытывает потребность в пополнении кадров. Объём работы по России увеличивается. Надо запросить в управлении кадров сведения обо всех выпускниках учебных заведений, владеющих русским языком. Особое внимание питомцам нашей Харбинской школы. Они не только знают язык, но и получили практику общения с русскими. Займитесь этим, генерал.
Выждав паузу и долив в свою чашку зелёного чая, командующий возобновил диалог:
– Меня беспокоит отсутствие значимой информации о положении дел в Сибири. Строить прогноз на поступающих из наших разведывательных органов данных затруднительно. Оппозиция в парламенте уже неоднократно ставила вопрос об ошибочности курса на сохранение военного присутствия на русском Дальнем Востоке…
Премьер Такаси Хара также склонен считать, что большой выгоды для империи от продолжения интервенции не будет.