Чтение онлайн

– Итак, еще одна птица из того же самого гнезда, – проговорил он, входя в кабинет, где его ждали Антковяк и Погора. Наблюдение за человеком, который оставил Котарскому коробок спичек с билетом в кино – «человек со спичками», как именовался он в протоколах, – привело именно в это же управление, в кабинет инспектора Винцентия Звардоня.

Звардонь, как выявила срочно и тщательно проведенная проверка, человек в возрасте уже за шестьдесят, был известен своей угодливостью перед начальством и стремлением снискать его расположение. И начальство его жаловало. Его ставили в пример, другим работникам, выдвигали, награждали, премировали.

Со Звардонем, как вытекало из донесений, поддерживал дружеские отношения Ян Вейль.

Вейль поддерживал также отношения с Аполлинарием Крапой, на которого и вывело теперь наблюдение.

Аполлинарий Крапа среди сослуживцев пользовался репутацией человека, живущего весьма скромно. Единственный маршрут этого пятидесятилетнего инспектора ежедневно пролегал только по трассе: дом – работа и обратно. Дома, с семьей, он проводил все вечера, все выходные дни и все праздники. По воскресеньям перед обедом обычно выскакивал на минуту в ближайшую забегаловку пропустить рюмку-две и тут же возвращался обратно домой. На прогулки выходил только с семьей: с женой и детьми-подростками. На работе, куда неизменно являлся с редкостной пунктуальностью, часто вдавался с коллегами в дискуссии об упадке нравов и Всеобщем попрании морали. К представителям частного сектора относился с недоверием, то и дело требуя от них различных сведений и данных, достоверность которых поручал затем проверять своим подчиненным.

– Умеет маскироваться, – усмехнулся Погора, – но теперь-то вопрос ясен. Он, вероятно, и есть тот тип, который передает агентам деньги.

– Не говори «гоп»… – остудил его пыл Зентара. – А если это делает тот, второй, который ушел из-под наблюдения?

– Не может быть. Все сходится. И кино, и связь с Вейлем.

– И тем не менее мы не можем отказаться от выяснения личности того, второго. Внеси коррективы в задачи «Ванды», – приказал Зентара Погоре. – Двое пусть останутся для наблюдения за квартирой и Крапой. Остальные могут вернуться. Там они пока не нужны.

Погора стал вызывать «Ванду», а Зентара углубился в изучение списка и характеристик служащих управления финансов, связанных с Вейлем. «Поскольку наблюдение навело на двух лиц из этого управления, а в записной книжке Шпадов оказался номер телефона тамошнего коммутатора, не исключено, что есть здесь и другие… Эти два, пожалуй, лишь пешки».

Зентара достал характеристику начальника отдела. Марцелий Адамовский считался человеком спокойным, уравновешенным, требовательным к подчиненным. Не скупился на выговоры за малейшие нарушения трудовой дисциплины, сурово карал за всяческие злоупотребления. Нескольких служащих управления, уличенных в связях с частными предпринимателями, уволил как утерявших доверие, дела других передал прокуратуре. Образ его жизни и бюджет не вызывали никаких подозрений. Вне работы имел несколько увлечений. Одним из них был небольшой сад, з котором он любил копаться, выращивая цветы и разводя пчел. Другие? Посещал наиболее интересные спортивные встречи, сам числился почетным членом клуба «Варта». Коллекционировал почтовые открытки с изображением часов разнообразнейших отечественных и зарубежных фирм. Нередко с гордостью демонстрировал свои коллекции коллегам по работе и даже начальству.

Вейль бывал у него во время своих визитов в управление и всегда встречал радушный прием, хотя, собственно, это ни о чем не говорило, поскольку тот заходил и к другим сотрудникам.

«Только ли валютные спекуляции или наряду с этим и деятельность другого рода?» – размышлял Зентара, отдавая распоряжение установить наблюдение за всеми служащими финуправления, вступавшими в контакты с Вейлем. Затем еще раз внимательно просмотрел списки связанных с ним частных торговцев. Характер этих связей внешне казался ясным: торговые сделки, легальные и нелегальные. Версию Погоры о том, что и в этой среде следует искать нити шпионажа, он склонен был отвергнуть. Очень уж примитивной и ограниченной была здесь публика. Все они в основном открыто стремились к обогащению, и круг их интересов не выходил за рамки купли-продажи. Вряд ли стали бы иностранные разведки вербовать такую агентуру.

«Впрочем, иное дело вариант Бежана, – мелькнула у него мысль. – Действительно, можно допустить, что кого-то из них разведка использует как орудие, не посвящая в суть дела, просто как свой инструмент. Нет, пожалуй, мало вероятно, – решил он в конце концов, взвесив все „за“ и „против“, – слишком большой риск.

Бежан… Как он там? Совсем один, без всякой помощи, – тревога за друга не покидала его все последние дни. – Не попал ли в беду?»

Свой выход в город Бежану не удалось сохранить в тайне от Янки и Валяшека. Вернувшись в порт, он не смог самостоятельно подняться по трапу. Матросы внесли его и уложили обратно в лазарет, где он провел предыдущую ночь.

– Не приведи господь таких пациентов, – сокрушался вызванный к нему доктор. – Куда вы подевались? Опять сбежали в город? Не могли уж хотя бы пару часов полежать спокойно! – Говорил он полушутливо, но в тоне его слышалось недоверие.

– Надо было кое-что купить, – пробормотал Бежан, чувствуя, что звучит это неубедительно. – Завтра всем вам расскажу. Чуть только отдышусь.

– Ладно, беседу откладываем до завтра. Но только до завтра.

Эту фразу Бежан воспринял как угрозу. И тем не менее после ухода врача он сразу же погрузился в глубокий сон. Спал почти двенадцать часов. Пробудившись, выглянул в иллюминатор. Порт удалялся. Теплоход выходил в открытое море.

В пижаме, перебросив через плечо костюм, Бежан направился в свою каюту. Только он собрался открыть дверь, как вдруг услышал тихие, будто крадущиеся шаги.

– Наконец-то я вас нашел. Принес вот вам завтрак, – Адамчик, как всегда, был сама вежливость.

– Спасибо, но я не хочу есть. Приду к обеду.

– Может быть, помочь вам одеться? – не отступал стюард.

– Нет, благодарю. Я справлюсь сам. – Он захлопнул дверь перед самым носом навязчивого посетителя.

Двумя часами позже на палубе он увидел Янку.

– О чем задумалась?

Она резко повернулась, словно застигнутая на месте преступления. Нахмурилась.

– А тебе что за дело?

Он пожал плечами.

– Прости, я не знал, что ты не в настроении. Что случилось?

– Зачем ты продолжаешь вмешиваться в мои дела? – резко спросила она.

Наступило неловкое молчание. Бежан понял, что продолжать сейчас разговор бессмысленно, и, не сказав больше ни слова, вернулся к. себе в каюту. Надо было в спокойной обстановке обдумать план дальнейших действий. Игра осложнялась.

Из задумчивости его вывели донесшиеся из коридора голоса – ее и врача. Скрипнула дверь в соседней каюте – каюте Янки. Бежан припал к иллюминатору. К счастью, в соседней каюте он тоже был открыт, и Бежан явственно слышал каждое произнесенное гам слово.

– Прошу вас, садитесь, доктор. – Голос Янки. – Сейчас можно докончить наш вчерашний разговор. Юрек нам не помешает, он на палубе.

– Будьте с ним осторожней, – голос доктора звучал вкрадчиво. – Не хотелось бы вас огорчать, но ваш братец очень смахивает на шпика. Зачем он нас выслеживал? Хорошо, что вы отдали сверток мне на хранение. Теперь он, по крайней мере, в безопасности.

– Я очень вам благодарна за помощь и советы. Когда я могу взять его обратно?

– После рейса. Я пронесу его на берег и отвезу вам прямо домой в Варшаву. Естественно – не даром. За труды мне – пять процентов.