Чтение онлайн

— Хорошо. Мне кажется, дорогие товарищи, что вас в первую очередь интересует устройство марсианского общества, а не технические детали.

Тут он заколебался и произнес:

— Оно… Оно…

Наступила пауза. Потом он закончил свою мысль:

— Оно… так прекрасно…

Со своего места я отчетливо видел, как дрожала рука и как дергалось колено этого корифея науки. Он едва не упал, охваченный то ли мистическим, то ли эстетическим восторгом, потому что верхняя половина его тела обмякла, словно пустая перчатка. Однако сей ученый муж собрался с силами и продолжил свой рассказ.

— Прошло уже 1000000000000006 лет с тех пор, как товарищи марсиане совершили свою пролетарскую революцию. В настоящий момент вся энергия политических деятелей, все экономические средства и все социальные структуры имели один и тот же смысл и служили одной и той же цели: чтобы все и каждый гражданин располагали всеми и каждым средством для свободного развития всех и каждой из своих человеческих (точнее марсианских) способностей. Единственным преступлением считалось противодействие этому принципу.

Мюррей устало развел руками — его жест не поддается описанию. Сразу после этого в его речи произошел перелом.

— Товарищи марсиане с большим удивлением восприняли новость о существовании разумной жизни вне Марса. И, как и следовало ожидать, они тщательнейшим образом проанализировали политическую ситуацию на Земле, исходя из информации, которую я сам вызвался им предоставить, стараясь быть абсолютно объективным. Сейчас я должен признаться в одном грехе: страсть и спешка часто идут рука об руку, и я не смог удержаться от искушения обратиться к ним с политической просьбой, прежде чем проконсультировался с нашими вождями.

Он сделал вдох — по необходимости и одновременно, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, — и продолжил:

— Я осмелился попросить у них, чтобы технологический прогресс Марса помог революционным силам Земли, ведь тогда наша борьба сможет быстрее завершиться победой.

Неожиданно обычно сдержанный и разумный доктор Мюррей возопил:

— Представьте себе, товарищи! Эскадрильи космических кораблей в небе над Парижем, Лондоном, Нью-Йорком и Санкт-Петербургом! И корабли эти оснащены вооружением чрезвычайной мощности, которое заставит монархии и буржуазию передать власть международному — а ныне межпланетному — пролетариату!

Новость была из тех, которые требуют целой минуты на осмысление, поэтому наступила короткая пауза, но сразу после нее речь Мюррея была прервана шквалом аплодисментов. Я тоже встал вместе со всеми. Вот она — заря Новой эры! Вот миг, когда гордиев узел Истории рассекается небесным мечом! Мы так яростно хлопали в ладоши, что кожа на них покраснела и нам приходилось дуть на руки. Однако доктор Мюррей отрицательно качал головой и жестами умолял нас замолчать: он еще не все сказал.

— Вам следует знать, что в ответ на мою просьбу после глубоких размышлений идеологического толка народ Марса задал мне вопрос, который я сейчас передаю вам с волнением, естественным для подобной минуты.

Ученый не смог продолжить — он рухнул на пол, словно дуб, срубленный невидимыми дровосеками. Все в нетерпении затопали ногами, выражая поддержку оратору. Однако, если говорить откровенно, такая реакция была вызвана и другой причиной. А что, если ученый муж умрет, прежде чем передаст нам послание с Марса? В этот миг делегатов интересовали не столько доктор Мюррей и его безусловные заслуги перед человечеством, сколько вести из марсианской республики. В тот день я понял, что неизвестное вдохновляет нас гораздо сильнее, чем то, что мы уже знаем. Но нет, доктор не умер.

Вздох людской толпы может произвести куда больше шума, чем дыхание стада буйволов. Мюррей учтиво отринул помощь четырех любезно протянутых рук. „Нет, нет, большое спасибо, со мной все в порядке“. Будет ли он говорить? Пока нет. Он выпил воды, его пальцы дрожали. Мужчина, вытирающий пот со лба носовым платком, выглядит гораздо старше своих лет. В головах всех делегатов стучала одна и та же мысль: „О, пожалуйста, говорите, товарищ Мюррей, говорите!“ Я никогда раньше не видел, чтобы столько людей разом кусали свои кулаки, но, как это ни странно, все они получали наслаждение от напряжения, которое испытывали. Казалось, доктор готов был заговорить. Но нет, нам пришлось еще немного помучиться. Не обращая внимание на волнение, которое он сам разбудил своими словами, Мюррей проглотил одну капсулу эфира, а потом и другую — они были предназначены для того, чтобы наполнить новым воздухом легкие гения. И вот теперь наконец он заговорил:

— Вопрос, сформулированный товарищами с Марса, состоит в следующем. Они сказали: „Мы действительно способны поразить врагов революции нашим страшным оружием. Несмотря на наш предельный пацифизм, несмотря на то что мы уже 1000000000000006 лет назад запретили военно-промышленный комплекс, пролетарская солидарность может подвигнуть нас на создание межпланетного военного флота“.

Мюррей высоко поднял раскрытые руки. У него было только два глаза, но его взгляд следил за всеми делегатами. Он завершил свою речь:

— Марсиане, однако, добавили вот что: „Но имейте в виду: прежде чем Марс начнет свою военную кампанию, земляне должны ответить на один вопрос — их ответ необходим, ибо этого требует справедливость. Вопрос заключается в следующем: готово ли человечество принять благую весть революции?“

Тут Мюррей повторил вопрос марсиан уже от себя лично, направив на нас вопрошающий взгляд, суровость которого соответствовала гениальности доктора:

— Готово ли человечество, товарищи? Готово ли оно? Марс ждет от нас ответа.

Тишина. Какая тишина! Своей новостью доктор Мюррей смог достичь того, что не удалось полиции всех плутократий, взятых вместе: заткнуть рты революционерам всего мира. Тихое покашливание и стук острых каблучков журналистки, которая спешила к выходу, только подчеркивали общее оцепенение. Все молчали до тех пор, пока в глубине зала не поднялась рука человека в черном пальто. Не знаю, принадлежала ли эта рука рабочему, полиграфисту или интеллигенту, да, наверное, это и не имеет значения. Он тянул вверх палец, как школьник на уроке, и, получив разрешение доктора Мюррея, сказал:

— Ваше сообщение, товарищ доктор Мюррей, привело нас в изумление и поразило до глубины души.

Говоривший замолчал на миг, словно потерял ход мысли, но тишина длилась только несколько секунд. Неожиданно голос взволнованно произнес:

— Однако будьте добры прояснить нам одну важную деталь. Эти ваши товарищи-марсиане, кто они такие? Анархисты или коммунисты?

Обитатели хутора всегда слыли людьми рачительными и неукоснительно исполняли традиции. Старший сын всегда наследовал все имущество, второго отправляли в Таррагону учиться на священника, а третьего — в Сарагосу, в военную академию. Четвертый сын, который всегда оказывался лишним, отправлялся в Барселону, чтобы вести там праздную жизнь и транжирить свою часть наследства.