Чтение онлайн

— Я сам все прекрасно знаю, не надо меня учить, — начинает разговор доктор. — Врачи не должны курить. А вам известно, что ацтеки считали табачный дым божественным?

Медсестра укоряет его:

— Ну вот, вдобавок вы еще и рекламируете табак.

— Никогда не пытайтесь ухаживать за медсестрами, — смеется врач. — Пациенты целыми днями щиплют их за задницу — и ничего! Зато они устраивают тебе разгон, если только твои руки пахнут никотином.

Хотя медсестра напускает на себя строгий вид, она восхищается доктором. Они еще ни разу не переспали, и, несомненно, этого никогда не случится в будущем. Не вызывает сомнения и другое: перед ним хороший врач и прекрасная медсестра. Жорди Жуан также отдает себе отчет в том, что их дружеский тон — не более чем способ разрядить напряженную атмосферу. Однако понимание их тактики с его стороны не идет в ущерб эффективности этого приема. Жорди Жуан спрашивает, действительно ли мальчик умер, и, поскольку врач уходит от ответа, понимает, что так оно и есть. Потом наступает момент рассказать, как все произошло. Как зеркало ударило ребенка по затылку, какие меры он принял. Как пытался сделать массаж сердца, чтобы мальчик не умер.

— Вы когда-нибудь раньше проводили массаж сердца?

Все, что знает Жорди Жуан о реанимации, он почерпнул из телевизионных программ.

— Вы действовали достаточно энергично? — продолжает врач.

— Мне кажется, да. И без медицинского образования было очевидно, что ребенок умирает.

Доктор присаживается, но не на стул, а на краешек стола. Одна его нога повисает в воздухе, он сгибает ее в колене. Врач постукивает кончиком карандаша по блокноту, но ничего там не пишет.

— Да, конечно.

Этих слов для Жорди Жуана достаточно, чтобы понять, что он попал в расставленную ловушку, хотя еще не знает в какую. Его сомнения продолжаются недолго.

— Если рана была только на голове, зачем вы массировали ему грудную клетку?

Доктор сейчас находится в своем царстве. За пределами больницы он обычный человек, который по утрам едет на метро в толкучке среди прочих людей, но здесь, в больнице, он — бог. Нет, гораздо больше, чем бог. Если бы Господь когда-нибудь оказался в одной из палат, этот врач в очках со стеклами, как будто сделанными из бутылочных донышек, стал бы для него начальником до самого момента выписки.

— А знаете ли вы, к каким результатам может привести слишком сильное давление? Ребра ломаются, происходит внутреннее кровотечение, и жертва неминуемо погибает.

За все это время медсестра даже рта не раскрыла. Она восхищается своим кумиром и с трепетом внимает его словам, произносимым уверенным и не терпящим возражений тоном. Ей даже не приходит в голову сделать ему очередное замечание, когда доктор откладывает в сторону карандаш и зажигает вторую сигарету.

— И человеку без медицинского образования должно быть очевидно, что грудная клетка у ребенка более хрупкая, чем у взрослого.

Жорди Жуан приходит в ярость, но отдает себе отчет в том, что причина его негодования заключается в справедливости слов врача. Что он может на это возразить? Решительно ничего.

— Выйдите, пожалуйста, за дверь, — велит ему врач. — Выйдите и подождите там.

Некоторое время Жорди Жуан сидит в некоем подобии приемной. Он слышит голоса доктора и медсестры, но не может расслышать ни слова. Невыносимее всего для бедняги понимать, что именно сейчас ему выносят судебный приговор. „Ненавижу этот больничный запах“, — думает он, но уже в следующую секунду осознает, насколько все люди подвержены стереотипам: в двадцать первом веке больницы уже давно не пахнут больницей.

Когда врач появляется в дверях кабинета, Жорди Жуан встает со своего стула, но не успевает даже раскрыть рта. Доктор спешит и не собирается терять на него свое время. Добродушный курильщик, который по-приятельски беседовал с ним раньше, куда-то исчез; теперь врач ведет себя совсем по-другому:

— Сейчас я не могу уделить вам ни минуты.

Жорди Жуан хочет что-то сказать, но доктор на ходу кричит ему:

— Сидите здесь! И не уходите никуда, пока я не вернусь.

Жорди Жуан повинуется и только минуту спустя испытывает унижение. У него не было ни малейшего желания ехать в больницу, и вот теперь, попав сюда, он перестал быть полноправным гражданином и превратился в существо подневольное. Ему отдают приказания, и, что гораздо хуже, он выполняет их.

Доктор открывает двустворчатую дверь и выходит из приемной. Через круглые окна из толстого пластика, похожие на иллюминаторы, Жорди Жуан может наблюдать за происходящим в соседнем помещении.

Доктор обращается к отцу ребенка, потом к остальным собравшимся. В больницу пришла вся семья пакистанцев. У женщин в носу серьги, их головы покрывают алые и лиловые покрывала. Они взывают к небесам, вернее к больничному потолку. Некоторые теряют сознание и падают на пол, другие родственники успевают подхватить их раньше, чем они коснутся линолеума. Совершенно очевидно, что в таких выражениях скорби есть доля театральности. Однако это ничуть не помешало бы им растерзать виновника беды, если бы они смогли заполучить его в свои руки.

Врач провожает всех пакистанцев к дверям и только после этого возвращается в приемную. Теперь он снова любезен, как в первый момент их встречи.

— Мозги мальчугана похожи на гороховый суп, — говорит он. — Никакая сердечная реанимация не могла ни помочь ему, ни навредить.

— Я вам еще не все рассказал.

Доктор не принуждает его продолжать этот разговор, но Жорди Жуан добавляет:

— Я видел, как из-за угла появилась машина, и окликнул мальчика, поэтому он и замер на месте. Если бы я не закричал, может быть, зеркало его бы и не задело.

Доктор затягивается дымом и говорит:

— Ну и что из этого?

В его словах нет цинизма. Лучшего способа обобщить ситуацию, пожалуй, и не придумаешь: несчастный случай и есть несчастный случай, никто не виноват в том, что произошло. Жорди Жуан опускает голову и плачет. Теперь, когда он освободился от мук совести и может не думать о преследованиях со стороны закона, ему вспоминается мертвый мальчик, и слезы текут по его щекам. Врач пару раз хлопает его по плечу:

— Давайте плачьте. Чем больше человек плачет, тем меньше у него мочи накапливается. — Потом он добавляет: — Ощущение вины особенно приятно, когда в глубине души ты уверен, что невиновен. Ну, хватит глупостей.

Поскольку Жорди Жуан ему не отвечает, но и не уходит, доктор спрашивает его:

— Вы квартиру снимаете или купили в кредит?

— Купил в кредит.

— Ну, вот и идите себе домой и думайте, как будете его выплачивать.

Когда Жорди Жуан возвращается в свою квартиру, его жена еще не встала. Он находит ее в той же самой позе, в которой оставил: она дремлет в чем мать родила, обняв подушку. Чуть приоткрыв сонные глаза, женщина спрашивает его, зевая:

— А где же пончики?

Жорди Жуан не возмущается. Он покинул спальню всего пару часов назад, но это время для них протекло совершенно по-разному. Жена спала. А ему пришлось испытать на себе власть как полицейских, так и медиков. Им распоряжались, он был вынужден давать объяснения. Мальчик погиб, а ему досталась роль свидетеля этой смерти и даже непосредственного участника событий. А она мирно спала и ждала, когда ей принесут пончики.

На следующее утро мрачное настроение Жорди Жуана сменяется более веселым. Воскресный вечер стер из его памяти боль воспоминания о несчастном случае, и теперь он смотрит на происшедшее с другой точки зрения.