Золушка для идеального босса
Шрифт:
— Пап, иди к жене, — отправляю его, чувствуя пустоту в душе. Я скучаю по нашей семье… Наши отношения с папой уже давно не те. Я пыталась за них зацепиться, но все бессмысленно. — Правда. Я спать хочу. Я уже привыкла, что я для нее прислуга и никто больше. Все в порядке!
— Я принес тебе десерт… — протягивает он мне контейнер.
На секунду замираю, глядя на коробочку с десертом.
Он меня любит, просто не может за меня бороться. У него нет сил. Он умер тогда вместе с мамой, а рядом со мной его оболочка. Безмолвная. Не готовая бороться ни за себя, ни за меня.
Отчасти именно из-за его состояния после смерти мамы я согласилась на то, чтобы он вновь женился. Он улыбался рядом с Жанной. А Жанна была милой и хорошей — до свадьбы.
Но папе все же меня жалко. Он все понимает. Прекрасно понимает. Но и ссориться с женой не хочет.
Поэтому этот десерт он и принес сейчас. Когда все поели, и никто не видел, что он взял контейнер. А сам он отказался от десерта, чтобы мне принести.
— Пап, спасибо, — благодарю, решив взять десерт, чтобы не расстраивать его.
— Я люблю тебя, Элла, — произносит тихо, взяв меня за руку. — Очень сильно люблю. Я плохой отец, наверное. Порой не слышу тебя, но я не со зла…
— Я тебя тоже люблю, — отвечаю, обняв его.
Потом ем шоколадный торт. Половинку. Остальное скармливаю папе. Он сопротивляется, но посредством шантажа все же съедает.
Помню, когда папа болел, и ему нельзя было жареное, мы втайне от мамы покупали картошку фри и ели, закрывшись у меня в комнате.
— Пап, — останавливаю его в дверях, когда он поднимается и собирается уходить.
— Да? — оборачивается он ко мне.
— Можно мне завтра выходной? — прошу его, стараясь скрыть свою неловкость от того, что лгу ему. — У меня подруга появилась. Она пригласила меня погулять и…
— С подругой погулять? — уточняет он и задумывается на секунду. — Иди! — произносит, достав кошелек. — И вот тебе! — протягивает мне пятитысячную купюру. — Погуляйте хорошо! Ни в чем себе не отказывай.
— Пап…
— Купи все, что захочется! — повторяет он.
— Спасибо, папуль!
Провожаю его взглядом, и настроение поднимается. Я не сказала папе правду насчет своих планов, но я не могла поступить иначе. Если я скажу папе, что собираюсь его предать и уйти в другую компанию — он не поймет.
Поднявшись с кровати, подхожу к шкафу, чтобы спрятать купюру.
Завтра на юбилей поеду на такси!
Не хочу платье пачкать!
Нельзя!
Открываю шкаф, и на меня падает куча тряпок… то, что осталось от моего платья… платья, которое мне дала Ариэла.
Все платье изрезано! Туфель нет! Украшений тоже…
Они… они воспользовались тем, что меня нет дома, и испортили мой наряд! И туфли украли…
Ненавижу ее! Ненавижу их! Жанну и ее поганок-дочерей!
Не могу сдержать слез.
За что они так со мной?!
Глава 2
Полночи реву. Не могу унять слез и жалости к себе. Хочется ворваться в комнаты к этим вандалам и высказать им все, что я думаю, но смысла в этом нет.
Только посмеются надо мной.
Я отомщу им иначе! Так, как положено!
Но, даже уснув под утро, просыпаюсь рано. По привычке. Готовить завтрак на всю семью.
И сегодня мне хочется приготовить этот завтрак с особым рвением и желанием.
Ну, я им устрою завтрак!
Благо мы с папой с утра только кофе пьем, и все.
А вот этим воришкам я устрою несладкую жизнь! Покажу им, что значит обворовывать меня!
Продуктов для своей мести не жалею. Добавляю в омлет столько соли, чтобы они столько воды выпили, чтобы к вечеру отекшие были. Мелко рублю красный острый перец и маскирую его под помидор.
О да, воды они выпьют много! Очень много!
Они часто на отеки жалуются, если воды чуть больше своей нормы выпьют.
Они переберут эту норму еще в начале дня!
— Элла, ты уже встала? — тянет Анастасия, одна из дочерей Жанны. — Завтрак еще не готов? — лениво уточняет и садится за стол.
— Скоро, — бросаю ей через плечо.
— А ты чего такая заплаканная? — спрашивает она, решив с утра пораньше ядом своим опрыскать меня.
Ну пусть плюется!
Скоро не до этого будет!
— Просто.
— Ясненько… А я вот туфельки разнашиваю, — тянет Анастасия, продемонстрировав ножки в моих туфлях. Точнее, в тех, что были моими, но которые я должна была вернуть.
— Молодец! — отзываюсь спокойно.
У меня перчик красный румянится красиво под крышкой. Он меня одним своим видом успокаивает и не дает сорваться.
— А ты думала, тебе останется? — явно осознав, что на ее провокации я не реагирую, она меняет тактику и переходит в нападение. — Не заслужила! Ты не работаешь!
— Я работаю больше вашего! — бросаю ей.
— И где твои деньги, если ты работаешь? — хмыкает Дризелла, войдя в кухню. — Завтрак уже готов? Я голодна!
— Ага, — отзываюсь и, достав омлет, разрезаю его на кусочки. Раскладываю на тарелки. — Вот! — ставлю тарелки с омлетом мести на стол ровно в тот момент, когда появляются мачеха и папа. — Приятного аппетита! — желаю им и направляюсь на выход.
— Элла, постой, — просит папа.
Останавливаюсь.
— Мы обсудили с Жанной, и… я оформлю тебя на работу официально, — радостно оповещает меня отец. — Заработная плата будет пятнадцать тысяч, чтобы налоги не переплачивать, и…
— Но если ты теперь зарабатываешь, то и продукты будешь покупать, как все, — вставляет свое слово мачеха.
— Хорошо! — соглашаюсь без колебаний. — А вы тоже будете готовить и заниматься домом, раз я теперь работаю!
— Нет-нет! Мы все устаем! — восклицает она. — А ты — нет! Раз у тебя всегда есть силы на готовку — то все по-прежнему на тебе. Но мы с Кирюшей исполнили твою мечту, и теперь у тебя будет зарплата!
— Но…
— Ты хотела денег — ты их получаешь! — прерывает она меня. — Еще вопросы? Будь благодарна нам!