Чтение онлайн

— Как скажешь. Договорились. Я позабочусь о приглашениях и безопасности. А ты… — он обвел рукой лабораторию, — продолжай свою работу. Это сейчас важнее всего.

С этими словами он снова огляделся и, убедившись в нашей уединенности, вновь принял облик гессенского дога. Он кивнул мне на прощание и бесшумно скользнул в ночную тьму, оставив меня наедине с тревожными мыслями, мерцающими в свете лампы хрустальными туфельками и осознанием того, что в моих руках теперь находится нечто, способное спасти целую страну. Путь домой мог и подождать. Сейчас предстояла другая битва, и отступать было нельзя.

Тишина лаборатории после ухода Кассиана казалась густой и звенящей. Я сидела, уставившись на хрустальные туфельки, лежавшие на столе. Их холодная поверхность отражала мерцающий свет лампы, словно подмигивая мне. Я только что раскрыла ему один из своих секретов: наличие артефакта, который мог быть ключом к моему возвращению домой.

Безумие? Возможно. Но также и расчетливый риск. Мачеха не остановится, ее фанатичная вера в сказку делала меня мишенью. Одной против сети заговоров, сплетенной Карэн и ее братом, главой Гильдии, я была уязвима. Кассиан, со всей властью и ресурсами короны, был самым мощным щитом, который я могла найти. Его интерес ко мне был личным, да, но он был и стратегическим. Мои исследования, мое наследие — все это было важно для его борьбы с Гильдией. Этот союз был взаимовыгодным. А его откровенность о надвигающейся войне… раскрыв ему секрет туфелек, я укрепляла наш альянс, делая его более личным, основанным на взаимном доверии.

Я вздохнула и позвала мистера Уайта. Кот вальяжно вошел в кабинет и запрыгнул на стол, устроившись рядом с туфельками.

— Ну и? Остались у тебя еще мозги после этого неприлично уединенного разговора с ухажером-оборотнем? — его мысленный голос прозвучал саркастично.

— Я рассказала ему о туфельках, — призналась я, опуская взгляд. — О том, что они дали мне способность понимать тебя, мышей… и его, когда он в облике пса.

Мистер Уайт замер в процессе вылизывания лапы. Его зеленые глаза сузились до щелочек.

— Решила играть в опасные игры, я смотрю. И что же наш высокородный шпион сказал на это?

— Он попытался прикоснуться к ним, и они его оттолкнули. Он предположил, что это защита, связанная с кровью Сидов.

— Разумно, для двуногого, — процедил кот. — Хотя, если бы он обладал хоть каплей истинного ума, он бы не совал свои пальцы в чужие магические артефакты. В целом, твой поступок не лишен смысла. Одинокий кот может защитить поместье от бродячих псов и мелких воров, но не от заговора, что плетется могущественной Гильдией. Этот пес... принц... имеет власть. И если он решил, что ты полезна, его защита будет надежнее моей. Просто помни: доверяй, но проверяй. Особенно когда речь идет о тех, кто привык носить маски.

— Я помню, — вздохнула я. — И теперь, когда ты одобряешь мой безрассудный поступок, мне нужна еще одна твоя услуга. Не столь приятная.

— Начинается, — фыркнул мистер Уайт. — Я слушаю.

— Нам нужно протестировать пенициллин. И для этого мне нужны крысы.

Мистер Уайт фыркнул с таким возмущением, что чуть не свалился со стола.

— Что?! Чтобы я, Хранитель Лунной Дачи опустился до роли крысолова?! Это неслыханное унижение!

— Мистер Уайт, ты — самый умный, хитрый и незаметный охотник во всем поместье, — начала я, задействуя весь свой арсенал лести. — Никто не справится с этой задачей лучше тебя. Крысы должны быть живыми и здоровыми, и нам нужно их несколько. От твоего искусства зависит успех лекарства, которое спасет сотни жизней. Ты хочешь, чтобы твое имя было вписано в историю как «Тот, кто помог победить неизлечимые болезни», или как «Тот, кто упустил славу из-за гордыни»?

Он помолчал, явно борясь с собой. Лесть и апелляция к его эго всегда работали.

— Ладно, — буркнул он нехотя. — Но чтобы мне за это полагалась двойная порция сливок.

— Договорились, — улыбнулась я.

На следующий день в специально оборудованном помещении лаборатории стояло несколько прочных клеток. В них беспокойно шныряли пятнадцать здоровых, бойких крыс, добытых мистером Уайтом с пугающей эффективностью. Кот, гордо восседая на ящике, демонстративно отряхивал лапы.

Начался самый ответственный этап — испытания пенициллина на живых организмах.

Следующие несколько дней прошли в напряженной работе. Мы с Инной и Кевином действовали с предельной осторожностью. Сначала мы ввели небольшое количество нашего очищенного экстракта нескольким крысам, чтобы проверить его общую токсичность. К нашему облегчению, никаких признаков отравления не последовало. Далее мы с Инной и Кевином заразили крыс бактериями из гноя мастера Элвина, а затем начали вводить им очищенный экстракт пенициллина в разных дозировках. Я вела подробный лабораторный журнал, записывая каждое изменение, каждую реакцию. Мы с замиранием сердца наблюдали, как у контрольной группы, не получавшей лекарства, развивался сепсис, в то время как крысы, получавшие пенициллин, постепенно шли на поправку. Воспаление спадало, раны затягивались. Никаких признаков токсичности.

— Это работает, мисс Элис, — прошептала Инна, глядя на ожившую крысу, которая уже пыталась грызть прутья клетки. — Это действительно работает.

— Теперь нужны человеческие испытания, — сказала я, глядя на стопку фотопластин, запечатлевших весь процесс.

Успех на крысах окрылил меня, но следующий шаг был куда страшнее. Я пригласила к себе в кабинет мастера Элвина. Его состояние улучшилось благодаря нашей мази от экземы, но болезнь, конечно, не отступила полностью.

— Мастер Элвин, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Испытания на животных прошли успешно. Лекарство, которое мы создали, победило вашу инфекцию у крыс. Теперь настала очередь испытаний на человеке. Я предлагаю вам стать первым.

Он внимательно слушал, его натруженные пальцы сжимали ручки кресла.

— Я не буду вас обманывать, — продолжала я. — Это риск. Мы не можем гарантировать стопроцентный успех. Возможны непредвиденные реакции. Но это ваш шанс на полное исцеление.

Мастер Элвин долго смотрел в окно, на просыпающиеся весенние поля. Потом его взгляд вернулся ко мне. В его глазах читалась усталость от долгой борьбы.

— Я видел, как вы работаете, мисс Мёрфи, — хрипло проговорил он. — Вы не шарлатан. Вы не обещали мне чуда, но дали облегчение. Я устал от этой боли. Устал гнить заживо. Если ваш пенициллин может дать мне шанс, я согласен. Делайте что должны.

Мы начали курс. Во время создание мази, мы также использовали магию, чтобы улучшить эффективность лекарства. В колбу с целебным раствором, прежде чем разлить его по стерильным флаконам, мы добавили щепотку наших «опалов» , что были чистейшей магической эссенцией, добытой из растений. Я мысленно направила их силу, вложив в нее четкое намерение — усилить действие лекарства, сделать его умным, направленным именно на уничтожение болезнетворной инфекции, минуя здоровые ткани и помогая организму мобилизовать собственные силы на исцеление.

Когда мы впервые ввели готовый препарат Эдвину, результат превзошел ожидания. Воспаление стало спадать не по дням, а по часам, и сам мастер, ослабленный, но уже с ясным взглядом, признался, что чувствует не просто отступление боли, а странное, глубокое тепло, будто изнутри его наполняла живительная энергия, затягивающая раны. «Опалы» ускорили действие пенициллина и сделали его идеально точным и гармоничным для тела пациента инструментом.

Я документировала каждый шаг, делая снимки его кожи до, во время и после лечения. Результаты были ошеломляющими даже для меня. Глубокие, воспаленные фурункулы, мучившие его месяцами, стали сходить на нет с невероятной скоростью. Краснота и отек спадали, уступая место чистой, розовой коже. Через неделю от ужасающих язв остались лишь бледные, затягивающиеся шрамы.