Чтение онлайн

Альфи вежливо улыбнулся, чувствуя себя крохотным великаном, потому что пытался отпить чай из подставки для яиц. И в этот момент Уинни уставилась на него. Она нависла над Альфи, разглядывая его, как бегемот маленькую птичку, усевшуюся у него на носу.

– Боже мой! Только посмотрите на жубы этого мальчика!

– На что? – не понял Альфи.

– Жубы!

– Жубы? – растерянно повторил он.

– Да-да, малыш, – раздраженно кивнула соцработница. – ЖУБЫ!

– Думаю, сынок, Уинни имеет в виду зубы, – предположил папа.

– Ну да! Я так и говорю! – возмутилась дама. – ЖУБЫ! Ж, У, Б, Ы, ЖУБЫ!

– Ладно-ладно, так что там у меня с жубами, то есть зубами? – спросил Альфи и торопливо закрыл рот. Он знал, что на роль модели для рекламы зубной пасты его вряд ли позовут, но, в конце концов, они же не выпали. Пока.

– Нет-нет-нет, это никуда не годится. Ох боже мой! Совсем никуда не годится. Как твоя соцработница, первое, что я для тебя сделаю…

– Что?! – судорожно сглотнул мальчик, уже догадываясь, что последует за этими словами.

– …назначу тебе прием у зубного врача!

Альфи бросил умоляющий взгляд на отца. Пусть папа выгонит эту жуткую тетку. Немедленно! Но папа повернулся к Уинни, чуть сощурившись от буйства цветов на ее одежде:

– По-моему, Уинни, это отличная идея. Совсем не хочется, чтобы к тринадцатому дню рождения у него и остальные зубы повыпадали.

– Ха-ха-ха! – засмеялась соцработница. – Уж совсем не хочется! Ничего, короткий визит к зубному – и у мальчика все будет в полном порядке.

И она, не спрашивая разрешения, взяла третье шоколадное печенье. Последнее на тарелке. И хотя сбоку оно слегка заплесневело, Альфи пожирал его глазами последние десять минут. Больше ему сегодня на ужин ничего не достанется. А тетка проглотила печенье за раз и снова шумно отпила чай:

– ХХХХХЛЛЛЛЛЛЛЮЮЮЮЮЮППППППП!!!

Она поджала губы, а потом испустила очередной блаженный вздох:

– Ааааааааааахххх!!!!

Уинни всего второй раз проделывала перед Альфи эту процедуру всхлюпа, но мальчик уже с трудом скрывал, до чего ему противно.

Папа нарушил воцарившееся неловкое молчание:

– Так приятно принимать гостей, правда, Альфи?

Мальчик промолчал.

Уинни снова всхлюпноахнула [3] и спросила:

– А у вас осталось еще такое вкусненькое печеньице, ха-ха? – Как многие раздражающе-веселые люди, она заканчивала практически каждую фразу смешком.

– Да, – кивнул папа. – Кажется, в банке оставалась еще штучка, правда, Альфи?

Мальчик сидел молча, глядя на эту разноцветную машинку для жевания.

– Ну? – поторопил папа. – Иди, принеси нашей гостье еще печенья.

– И если есть, то шоколадного, ха-ха! – лучезарно улыбнулась Уинни. – Я знаю, что это нехорошо! Надо же следить за фигурой!

Альфи медленно поднялся с софы и побрел на кухню. Он знал, что в банке осталось последнее шоколадное печенье – но он же приберег его на завтрашний ужин. По половинке ему и папе. Проходя мимо исцарапанного потускневшего зеркала в прихожей, мальчик на секунду остановился. Надо было вытряхнуть из волос крошки промокшего от слюны печенья, вылетевшего изо рта соцработницы в то время, когда она хохотала.

– Вы, верно, очень гордитесь им, мистер Гриффис, – заметила Уинни. Из коридора Альфи отлично их слышал.

– Гриффит…

– Я так и сказала! Гриффис.

– Гриффит… – повторил папа.

– Ну да! – раздраженно воскликнула соцработница. – Г, Р, И, Ф, Ф, И, С, Гриффис.

– Ну хорошо, да, конечно, я очень горжусь моим щеночком, – просипел папа. Длинные фразы иногда давались ему нелегко.

– Щеночком?

– Ну да, я иногда так его называю.

– Понятно.

– Все эти годы он очень хорошо обо мне заботился. Он всю свою жизнь за мной ухаживает. – Однако… – папа понизил голос почти до шепота, – я не говорил ему, но на прошлой неделе, пока он был в школе, я упал. Не хотел его волновать.

– М-м-м, да. Понимаю.

Альфи тихо-тихо придвинулся поближе к двери и навострил уши.

– Начал задыхаться и просто-напросто вырубился, – продолжал отец. – Свалился с кресла прямо на пол в ванной. Меня увезли на «Скорой» в больницу, и врачи взяли у меня уйму разных анализов…

– О, и что? – Голос Уинни тоже стал очень встревоженным.

– Ну, они… – слышно было, что папе трудно подобрать слова.

– Не спешите, мистер Гриффис.

– Ну, врачи сказали, что дыхалка у меня сильно ухудшается. Причем быстро…

– О нет! – ахнула Уинни.

Мальчик слышал, что папа плачет. У Альфи прямо сердце разрывалось.

– Вот, мистер Гриффис, возьмите платок… – тихонько предложила соцработница.

Альфи сделал глубокий вдох. Теперь ему самому хотелось плакать. Однако папа был человеком гордым – он поборол слезы:

– Мы, Гриффиты, крепкие. Всегда такими были. Я работал в шахте двадцать лет. Как мой отец до меня и как его отец до него. Но теперь я очень болен. И моему маленькому бедному щеночку одному не справиться…

– Крайне благоразумно с вашей стороны, мистер Гриффис, – похвалила Уинни. – Я рада, что вы наконец-то решили обратиться в горсовет. Жаль, вы не сделали этого раньше. И помните: я тут, чтобы помочь вам и вашему сынишке…

Альфи словно примерз к полу. Вот всегда папа так – пытается скрыть от сына дурные новости. О растущих долгах, о конфискации телефона и холодильника, об ухудшении здоровья. Альфи всегда обо всем узнает последним!

Впрочем, хотя отец с сыном были очень близки, но и в жизни мальчика хватало глав, которыми он не делился с папой. У него были свои секреты.

Например, что старшеклассники говорили, будто он «одет, как нищий».

И что он был наказан в школе за то, что не сделал домашнюю работу, так как вместо этого убирался в доме и не успел.

И что директор поймал его на «прогулах». На самом деле Альфи просто надо было уйти из школы пораньше, чтобы успеть в соседний городок до закрытия магазина и забрать новое колесо для папиного инвалидного кресла.

Мальчику всегда казалось, у папы и других поводов для волнений хватает, нечего ему еще и за Альфи переживать.