Чтение онлайн

Отвернувшись, Марк направился к лесенке со смотровой площадки. Сокольский, даже не взглянув на иностранца, ушёл вслед за ним.

* * *

Худощавый тип, который совсем недавно надеялся "погрузить" Сокольского в свою "игру", на допросе вёл себя так, словно наконец заполучил благодарного слушателя. Почему-то он был уверен, что его освобождение — лишь дело времени.

— Война никогда не прекращается, — говорил он Сокольскому. — Но сейчас она вступила на новый этап. Это только кажется, что воюют там, где взрываются бомбы и ревут военные самолёты. Показуха! Всего лишь показуха, для отвлечения внимания. Пока человечество ужасается кровавым жертвам, для него готовится новая судьба. Полем битвы стал человеческий разум. Главное сражение разворачивается в нём, но мало кто это замечает.

— Ну почему? — возразил Сокольский. — Сейчас стало модно кричать про манипуляцию сознанием.

Его подопечный почему-то пришёл в раздражение, заговорил резко, словно ему не понравилось, что этот фээсбэшник перебил его стройную мысль.

— Чушь! Это всё не то! Хотя… создатели таких фильмов, как "Матрица", "Экзистенция", "Начало" — в чём-то правы. Они указали путь, по которому нужно двигаться, если хочешь завладеть миром. Старая идея, да? Все мало-мальски значимые злодеи мечтают завоевать мир, но когда у них получается отхватить хотя бы малую часть — они не знают, что с этим куском делать. Не хватит ни времени, ни людей, ни военных ресурсов, чтобы удерживать захваченную территорию, потому что живущие на ней граждане всё равно не перестанут бороться с захватчиком и рано или поздно выкинут его из своей страны. А если тотально уничтожить всё живое — невозможно будет освоить кусок земли, превосходящий людские ресурсы страны-захватчика. Пустая земля превращается в обузу, ничего не даёт и даже не удовлетворяет амбиций. Ведь те, с кем ты воевал, уже мертвы и не могут по достоинству оценить, что ты их победил. А свои — у них масса повседневных забот.

— Идея того, что истинная победа — это подчинение себе человеческого разума, тоже не нова, — заметил Сокольский. — Она существует столько же, сколько существует само человечество.

— Да! — бурно согласился арестант. — Но сейчас появился способ осуществить её. Пока только в экспериментальном виде, на отдельных личностях. Но отработав технологию, в недалёком будущем можно будет подчинять себе людей ещё в материнской утробе. В результате будут рождаться индивиды, управлять которыми можно при помощи простых команд. Они послушны, довольны жизнью, их ничего не тревожит. Это даст новые возможности не только тому, кто будет управлять миром, но и самим подопечным. Для них не будет предела в жизни, потому что простым погружением в игровую реальность, они смогут переноситься в любую точку Земли или даже на отдалённые планеты, видеть фантастическое кино изнутри, поселиться в шкуру любимого персонажа и прожить целую жизнь, а потом вернуться в реальность. Бесконечное множество игр позволит каждому быть творцом и тварью одновременно. Не будет предела ни для слепорожденных, ни для калек, потому что через своё воображение, подстёгнутое извне, через управляющий имплантат, они как в "Аватаре", смогут становиться другими людьми или фантастическими существами. Разве это плохо? Скажите!

— Сбежать от реальности, потому что окружающий мир недостаточно хорош? — Сокольский пожал плечами. — Вы уверены, что большинство захочет жить по вашей указке, лишь бы ему дали возможность шастать по фантастическим мирам?

— Захочет или не захочет — не имеет значения, — отрезал собеседник. — Люди — это стадо. Есть единственное дело, которое у них хорошо получается: подчиняться. Это доказывает вся история человечества. Сейчас, в двадцать первом веке — тем более. Махни толпе трёхцветным флагом — и они готовы бежать, кричать "ура" и восторгаться "великой Россией". Что в ней великого? Ничего! Но так сказало правительство, которое смогло подчинить себе всё остальное быдло — и людишки рукоплещут! А мы изменим миропорядок, получим доступ к умам этого быдла более надёжным способом, свяжем и заставим двигаться в ту сторону, которая нужна нам!

— Ну, это понятно, — проговорил Сокольский, явно заскучав. — Даже боюсь спрашивать: себя вы, по всей видимости, к "быдлу" не относите?

— Мы — творческая элита! — Собеседник приосанился. — Думающие люди. Именно на нас должен держаться порядок.

— Я так понимаю, что продвинуть свои идеи привычным способом у вас не получается, — утвердительно сказал Сокольский. — "Быдло" изволит думать по-своему?

— Да! — В голосе собеседника промелькнуло явное недовольство. — Слишком много думающих развелось, до всего желают доходить своими мозгами и считают, что они свободны в выборе!

— Ну, думающее быдло — уже не быдло, — заметил Сокольский и поднялся со стула. — А насчёт выбора вы правы. Каждый сам выбирает, как ему жить и сам будет отвечать за свой выбор. Вам тоже придётся ответить. За эксперименты над людьми, угрожающие жизни и здоровью, за убийства, за террористическую деятельность, за торговлю сведениями, которые являются государственной тайной, за сотрудничество с иностранными спецслужбами.

— Какая чепуха! — отмахнулся худощавый. — Вы сами-то в это верите? У вас против меня и моих коллег ничего нет. Да, я предлагал вам и госпоже Берестовой вступить в игру, в которой, как известно, некоторых персонажей убивают. Но это была всего лишь игра. Грамотный адвокат сделает так, что уже сегодня я буду на свободе.

— Это вряд ли, — пообещал ему Сокольский. — Один из ваших спонсоров, Глеб Арсеньевич Юрков, сейчас даёт показания в соседнем кабинете.

— Простите, кто? — насторожился худощавый.

— Один из людей, восемнадцать лет назад участвовавшие в экспериментах с веществом, которое вы хотели заполучить у господина Лисовского. В конце девяностых Юрков сбежал за границу и вернулся пару лет назад, как коммерческий представитель одной импортной фирмы, Отто Стражински. Это имя вам лучше знакомо?

Худощавый напрягся, явно не ожидая такого оборота.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — процедил он, бегая взглядом, словно ища укрытия в пустом кабинете.

— Знаете. Впрочем, это не важно. Главное, что он вас знает.

Сокольский нажал кнопку под столешницей.

— Уведите задержанного, — приказал он вошедшему на его зов охраннику.

* * *

— Я до последнего боялся, что вы подсунете фальшивку и он об этом догадается, — признался Марк.

— Даже если бы ему удалось удрать, это ничего бы не изменило, — проговорил Сокольский, задумчиво разглядывая полупустой Литейный проспект. Пять утра — прекрасное время суток! Светло, прохладно…

— Почему? — удивился Лисовской, притормаживая свой старый-верный "Вольво" перед перекрёстком.

— Марк! — Сокольский мягко усмехнулся. — Я тебя огорчу. Образцы нужно было хранить в активированном виде, или в специальной питательной жидкости, в запаянных контейнерах, без доступа воздуха. И уж никак не в ящике, замурованном в стену старого дома. Органика разложилась, металл окислился… Они чисто внешне остались теми самыми образцами, но из них уже никто ничего бы не сделал.

Лисовской хотел было обидеться, но передумал.

— Мог бы предупредить, — проворчал он. — В общем, и образцы — не образцы, и деньги уплыли, — пошутил он.

— Ну почему уплыли? Деньги поступили на государственный счёт и пойдут на благо нашей с тобой родины. На наше счастье, господин Юрков-Стражински был не самый крутой специалист, иначе бы заподозрил, что штучки, которые он видел тогда в лаборатории на Летнем берегу, уже не совсем такие красивые и блестящие. Но точный анализ можно провести только в специальной лаборатории, а её на утлую лодочку с собой не потащишь. Притормози за переходом, я выскочу.

Марк повернул машину к тротуару. Сокольский кивнул ему, выбрался наружу и направился к главному входу Большого Дома. Его работа ещё не была закончена…

Эпилог

— Входи, Игорёк! — опередил генерал Сокольского, махнув рукой. — Давай без церемоний. Представлять вас друг-другу не надо?

Энергичный брюнет, что поднялся навстречу Сокольскому, действительно был ему хорошо знаком.

— Моё почтение, Всеслав Михайлович! — Игорь пожал протянутую ему руку и ощутил в ответ крепкое пожатие. — Давно вас не было видно в наших краях.