Чтение онлайн

– Они уже там! – Она показала на верх стены. Парни Ловуда на “крыше” вытягивались в цепь с интервалом метров в тридцать друг от друга.

– Ребята распределяются слева от выхода на стену, – сказала Лотта. – А мы незаметно вылезем наверх и спрячемся справа, вон за тем бункером. И оттуда будем снимать.

Я кивнул, и мы стали подниматься по узкой винтовой лестнице на высоту десятиэтажного дома. Здорово запыхавшись, вывалились из люка на бетонное покрытие стены и, никем не замеченные, проползли за кубический бункер.

Я встал в полный рост. Лицо опалил горячий ветер, в нос ударили запахи гари и продуктов распада взрывчатки. Я подошел к чугунному ограждению и посмотрел вниз.

Темная, отливающая сталью глыба корабля “Монстров” стояла посреди равнины и была такой огромной, что закрывала собой почти всю панораму окрестностей крепости. Опоры корабля промяли спекшуюся при посадке глину и вошли глубоко в землю. Звездолет лежал на брюхе, и от этого его тяжеленный корпус казался незыблемым монолитом, который не сдвинет с места и которому не сможет причинить вреда ни одна сила в мире.

Но это только казалось. На первый взгляд. Потому что при дальнейшем рассмотрении было видно: глыбе “Монстров” очень неуютно на планете Коррида.

Корпус корабля в разных местах был поврежден. Правда, незначительно – мелкими пробоинами и редкими вмятинами с паутинками трещин. Но я знал: незначительность повреждений вовсе не исключала их серьезности. Любая дырка в корпусе могла означать проникновение внутрь, например, хитроумного радиоуправляемого или самонаводящегося снаряда со сложной программой отыскания технически значимого объекта-цели. А что такой подарок мог сделать, если его не перехватить на входе, – лучше не думать.

Конечно, надеяться на то, что одна из ракет превратит корабль в слепую и глухую небоеспособную машину, вряд ли приходилось. “Линкоры” создавались не для того, чтобы они становились крупными и легкодоступными мишенями при посадке на вражеских планетах. Они были оснащены тройной системой внешней и внутренней силовой защиты, магнитно-гравитационными антиракетными ловушками. А внутренний модуль с экипажем имел встроенный вибрационный резонатор, что делало его корпус практически неуязвимым для любого вида физико-термического воздействия.

И тем не менее было видно, что “Монстры” бесятся. Корабль вел огонь непрерывно.

Из глыбы звездолета вылетали короткие огненные плевки ракет типа “земля-земля” и утыкались в глину равнины – в разных местах, по всем направлениям, в радиусе километра вокруг. Разрывы взметали землю около самых стен крепости, на “крышу” залетали раскаленные осколки спекшейся глины. Справа и слева от звездолета равнина была усыпана небольшими воронками.

А в небо непрерывно улетали длинные синие “карандаши” ракет противовоздушной обороны. Чтобы перехватить в воздухе и уничтожить “сигары” Торнадо.

Суперкибер-истребитель вел непрекращающийся обстрел корабля с воздуха. Ясно, что Торнадо приходилось нелегко. Не все “карандаши” предназначались для перехвата выпущенных им “сигар”. Большая часть стартующих с корабля ракет пронзала небесную синеву и исчезала: “Монстры” вели огонь по киберу.

Торнадо удавалось успешно защищаться: в разных частях небосвода вспыхивали оранжевые огоньки взорванных “карандашей”. По всей видимости, он, как и всякий стандартный истребитель, был оснащен компьютерной программой ухода от неопределенного множества самонаводящихся ракет. Эта программа мгновенно просчитывала топографию ситуации и задавала алгоритм движения кибера. В результате сложных маневров и безумных воздушных пируэтов он выходил из-под удара, а ракеты сталкивались между собой.

В мешанине боя я сначала не увидел киберов Уокера. Но потом стал замечать, как редко, но с достойной похвалы методичностью из-за кустов разрывов и клубящегося дыма вылетают тонкие стрелы лазерных разрядов и бьют по функциональным выступам и выемкам корабля – антеннам, люкам, шахтам бортового оружия. И достигают цели, корежа оборудование и нанося корпусу “незначительные” повреждения.

Повреждения, которые заставляют “Монстров” задействовать все системы защиты до отказа.

А потом я стал замечать неуловимые появления бизоноподобных киберов на поверхности равнины. И видел, как они мгновенно проваливаются под землю, чтобы появиться на равнине вновь. Через непредсказуемые интервалы времени в непредсказуемых местах.

Корабль “Монстров Галактики” вел боевые действия в “вилке” двухуровневой защиты дяди Уокера и находился в препаршивой ситуации. Наверно, бандиты никогда не оказывались в столь неприятном положении. Они были специалистами по захвату звездолетов землян в открытом космосе, но вряд ли когда-нибудь воевали на поверхности планеты, в полевых условиях. А если и было такое, то вряд ли они сталкивались со столь организованным, технически оснащенным и тактически изощренным сопротивлением.

“Монстры” оказались в тупике. Они вынуждены были непрерывно обороняться. О высадке десанта на Корриду речи быть не могло. Им оставалось два выхода: либо дожидаться, пока у киберохраны планеты кончится боезапас, либо улетать в режиме аварийной срочности, как им по-доброму советовал Торнадо.

При этом они не могли не понимать, что девять бизоноподобных киберов постоянно пополняют свой энергетические и боевые ресурсы из арсенала подземелья. То же самое периодически делает и Торнадо: он выпустил из поднебесья в корабль уже столько ракет, как будто “Монстров” атаковал полк истребителей, а не один-единственный кибер.

А каковы арсеналы Уокера – этого наверно не знал никто, кроме специалистов БЗС и, может быть, охранников Ловуда.

Я выглянул из-за бункера и посмотрел в сторону охранников: парни лежали за тумбами ограждения и спокойно наблюдали за боем. Ловуд подполз к Маршаллу и о чем-то с ним переговаривался. По всему видно, никто из охранников не ждал скорого окончания боя, а Ловуда не волновало возможное истощение боезапаса киберов.

А если так, рассудил я, если арсеналы планеты Корида достаточно велики, а киберы практически неуязвимы, то “Монстрам” скоро будет совсем плохо. Находясь в состоянии перманентной активной огневой обороны, они вынуждены подумать об истощении собственных ресурсов…

Я повернулся к Лотте – она не отлипала от видеокамеры – и сказал:

– Мне кажется, они сейчас улетят.

– И обязательно придумают что-нибудь еще, – подхватила Лотта. – Мне кажется, они там внутри озверели. По-моему, им так не доставалось даже от наших военных звездолетов. А они ребята гордые, привыкли побеждать! – Она отвела камеру от разрумянившегося лица и посмотрела на меня сияющими глазами. – Пусть придумывают, а мы посмотрим!

Я ничего не ответил, но твердо решил: как только корабль “Монстров” снимется с якоря, позову Гарри и попрошу связать мою амазонку и отнести ее в звездолет. Он парень здоровый – справится. А я потащу сумку и видеокамеру.

И тут я, не знаю почему, почувствовал неладное. Не знаю почему. Просто в любом из нас есть такая штука, что-то вроде индикатора истинности предположений. Во всяком случае, я это так называю. Другие говорят о шестом чувстве, или об интуиции, или о внутреннем прорицателе – не важно. А дело в том, что когда мы что-нибудь предполагаем, внутри нас вдруг включается нечто и дает оценку нашим ожиданиям: правильно мы думаем или нет, верно предположение или не верно. И оценка эта всегда истинна, проверено на опыте.