Чтение онлайн

Я задрал голову и прислушался. Серый корпус корабля с вмятинами и темными следами от спекшейся глины Корриды не пропускал ко мне ни звука из своих внутренних помещений. Я нашарил в кармане комбинезона заначку из двух пересушенных сигарет в мятой пачке, сел на трубу опоры и закурил. Мне оставалось только ждать. Соваться к входным люкам под объективы обзорных видеокамер было глупо.

Через полчаса раздался рокот работающих механизмов, я поднял голову и увидел, что с правого борта “линкора” в ста метрах от меня опускается широкий трап. Есть! Я угадал! Вот он, счастливый случай!

Я, пригнувшись и таясь за стойками шасси и посадочных опор, прокрался к основанию трапа и встал под его ступенями.

Наверху раздались слова команд: “Смирно! К выходу готовсь! В колонну по трое – шагом марш!”

Голос, который отдавал команды, был естественно-будничным и усталым. Его обладатель был в своей тарелке. Ничего необычного! Отработали, прилетели домой, немного устали, сейчас пойдем спать…

По ступенькам застучали форменные ботинки, и я выглянул из-за трапа. Люди в комбинезонах космофлота неспешно спускались на бетон космодрома и в колонне по трое шли к зданию управления. По сторонам они не смотрели. И ясновидящих “лиан” или каких-нибудь особо чутких инопланетных тварей с ними не было. Видимо, их оставили на борту.

Я осмелел и отбежал немного в сторону, чтобы видеть лица, а не спины.

Ряд за рядом команда “линкора” покидала корабль. Среди людей я не увидел ни одной женщины. И Ловуда, и Генри, или кого-нибудь из охранников с Версаля я не видел тоже. Трое… Еще трое… Десятый ряд… Двадцатый… Тридцатый…

Ловуд, его команда и Лотта вышли последними. Сердце мое занялось восторгом и жалостью одновременно. Я миновал взглядом спокойные и бесстрастные лица Ловуда, Маршалла и Генри и с немым криком, сжав кулаки и зубы, смотрел на бледное лицо моей прекрасной амазонки.

Лотта шла в последнем ряду – легко, прямо и спокойно. В ее огромных бирюзовых глазах бесстрастно отражались огни космодрома. Она была одета так же, как и в момент пленения – в пилотный комбинезон. Но сидел на ней он как-то не так: слишком уж по-дежурному, что ли. Я напрягся и понял, в чем дело: пояс комбинезона, подчеркивающий сексуально-осиную талию Лотты, был распущен. Озорная каштановая челка не спадала на глаза: волосы были стянуты на затылке в тугой узел.

Боже, прошло всего пять дней с момента ее пленения, а что они с ней сделали!

“Она идет последней. Хватай ее за руку и уноси ноги, – тихо сказал я себе. – До звездолета – меньше километра. Вы успеете добежать и включить сферу”. Я всмотрелся в проплывающее мимо бледное лицо Лотты и опустил взгляд.

Она не побежит со мной, понял я. Она узнает меня, даже обрадуется, но – не побежит. А предложит идти с собой. В город. “Дела, Дэн. Время не ждет. А чем больше работников, тем лучше. Пошли с нами”.

А с ней на руках я далеко не уйду – догонят… Да и она не даст взять себя на руки, вырвется. Не оглушать же ее…

Я смотрел в спину уходящей от меня Лотты, и сердце мое теперь сжималось от страха за нее и тоски. “Счастливый случай! – горько подумал я. – Увидеть свою женщину в двух шагах от себя, понять, как ей плохо, как обстоятельно ее оболванила негуманоидная тварь, и не суметь ничего не предпринять!”

Во всяком случае, я теперь знал, что Лотта не заперта в “линкоре”. В охраняемый военный лайнер проникнуть чужаку практически невозможно. А вот в многоэтажки, где Лотта отныне будет отдыхать после работы и ночевать, я дорожку проложу…

Я бросил последний взгляд на крышу здания управления, к которому ушла колонна команды “линкора”, и отправился к своим звездолетам.

Когда я достиг днища пассажирского “тихохода”-соседа, то приостановился и внимательно оглядел площадь перед своими звездолетами. Если мои враги оказались бдительнее, чем я предполагал, и меня обнаружили и опознали как противника, то…

Они могли вести меня по всему маршруту с целью выяснения моих намерений. А вот “брать”, скорее всего, должны были именно на подходе к звездолетам.

Вокруг не было ни души. Не раздавалось ни звука.

Я сделал шаг из тени в свет бортовых огней “тихохода” и услышал за спиной хриплый насмешливый голос:

– Что ты тут делаешь, Дэн?

Меня как будто окатили ведром ледяной воды. Сердце бешено заколотилось. На секунду сознание покинуло меня, отказываясь признавать крушение планов и надежд. И поэтому я автоматически прошел еще несколько шагов, не оборачиваясь.

– Эй, постой! – Голос был так же насмешлив и спокоен. Я остановился и деревянно развернулся на каблуках.

Из тени “тихохода” на свет вышла кряжистая широкоплечая фигура в форме космического десантника. Человек был один. Но мне от этого было не легче.

– Ты что, Дэн? Не узнаешь?

“Беги, – сказал я себе. – Беги, что есть мочи. Может быть, случится чудо, и ты успеешь нырнуть в звездолет, пока он будет покрывать расстояние между вами”.

Это было безумие – надеяться на такое чудо: меня и этого человека разделял жалкий десяток шагов. И безумием было оставаться на месте – в надежде свалить незванного собеседника с ног, когда он на меня полезет. Против майора звездного десанта – боевого майора, кадрового офицера космического флота, натасканного на победное завершение любой схватки с самым непредсказуемым противником, – мне было не выстоять. Я видел, что у него нет оружия и рации, но это, – также как и то, что он один – дела не меняло. Его нельзя к себе подпускать, знал я, его надо сразу убивать. На расстоянии.

Но я не мог этого сделать.

Потому что в десяти шагах от меня стоял майор-лазерщик Ричард Томпсон. Мой друг.

– Привет, Дэн! – сказал Томпсон, его голубые глаза сделались стальными, и он сделал один аккуратный шаг ко мне.

Я вскинул бластер.

– Привет, Рич. Ближе не подходи.

– Почему? Разве мы не друзья? Я кинулся к тебе со всех ног, как только увидел на экране, а ты… Я сегодня ночной дежурный во-он в том “бизоне”…

Он вытянул руку и указал куда-то вправо от меня и за меня. По логике доверительного общения я должен был последовать взглядом за указующим перстом и отвернуться от Ричарда. Тут бы он меня и сцапал. Но еще в детстве я отучился покупаться на такие дешевые штучки. Я не пошевелился и не отвел от противника ни взгляда, ни бластера.

– Что тебе надо, Рич? Я спешу, – хмуро произнес я, а сам усиленно соображал, поднял он тревогу на своем корабле или нет. Скорее всего – нет. Он опознал меня и кинулся вдогонку – без оружия и средств связи! – чтобы пожать дружескую руку. Догнал на подходе к моим звездолетам. Увидел их. Понял, что я – враг. И теперь…

Он решил взять меня голыми руками. Один.

“Рыцарь без страха и упрека, мать твою, – раздраженно и обреченно подумал я, – у меня же бластер!”

– А мне наплевать, Дэн, – как будто услышав мои мысли, спокойно сказал Томпсон. – Ты сейчас или пойдешь со мной, или тебе придется стрелять. Но во втором случае вспышку бластера заметят роботы Центральной и поднимут тревогу. Они запрограммированы на отслеживание именно таких эксцессов: ночью стрельба на космодроме запрещена. Но ты отделаешься от меня и успеешь скрыться, я знаю. Только вот этот квадрат, – он повел рукой вокруг, – будет оцеплен навсегда, и ты из своей дыры уже не вылезешь. И то, за чем ты прилетел, останется на Пифоне. А это мне и нужно.