Чтение онлайн

Постановили: 1. Ввиду исключительной важности для изучения истории Средней Азии всего вновь открываемого Н. А. Невским материала, ходатайствовать перед Президиумом АН о внеочередном опубликовании его статей по тангутоведению.

2. Считать целесообразным полное переключение Н. А. Невского на изучение тангутского фонда ИВ (Института востоковедения).

Николай Александрович Невский приступает к сплошному расписыванию и дешифровке тангутских толковых словарей «Море идеографов» и «Гомофоны», чтобы лучше понять, как сами тангуты систематизировали и объясняли свой язык и письмо. Осенью 1935 года в изданной по инициативе А. М. Горького книге «День мира» (27 сентября 1935 года) сообщалось о работе Н. А. Невского над словарем «Море идеографов» и высказывалась уверенность, что завершение его труда позволит раскрыть тайну тангутского письма и сделать достоянием науки один из ценнейших памятников тангутского фонда — свод законов тангутского государства, открытый Невским.

Накоплен и ждет обработки большой материал для написания грамматики тангутского языка. Хотелось бы поскорее подготовить к изданию такие памятники тангутской коллекции, как «Лунь-юй» и «Мэн-цзы». А восемь томов энциклопедии «Лес категорий»? Сколько там жизнеописаний древних китайцев! Ведь китайский оригинал этого сочинения, с которого сделан тангутский перевод, не сохранился.

Ключ ко всему этому богатству — язык. Надо знать как можно больше тангутских идеографов. Надо заставить их зазвучать. Н. А. Невский составляет себе план работы на 1936 год:

I. Тема: Исследование произношения тангутских идеографов на основании тангутских словарей и кратких фонетических таблиц.

Общий объем: около 10 печатных листов. Начало работы: 1 апреля 1936 года. Конец работы: 1 сентября 1937 года. Что будет сделано в течение 1936 г. Будут составлены подробные таблицы тангутского произношения (в количестве около 200).

Оформление: Книга.

Дальнейшие планы его работы еще более обширны. А уже сделанное получает высокую оценку специалистов и товарищей по работе. Коллектив Института выдвигает кандидатуру Н. А. Невского для избрания в члены-корреспонденты АН СССР:

«Проф. Н. А. Невский является единственным специалистом в области тангутоведения. Ему принадлежит заслуга разработки редчайшего по своему богатству тангутского фонда Института Востоковедения Академии Наук СССР. Работа, проведенная им по дешифровке значений и чтений тангутской иероглифики, составление первого тангутского словаря выходят далеко за пределы тангутского языка, эта работа имеет большое значение и для истории китайского, тибетского языков. В настоящее время никакая работа над историей как китайского, так и тибетского языков не возможна без учета достижений в области тангутоведения. Работа проф. Невского является крупным научным открытием, возвращающим в научную практику изучение давно исчезнувшей тангутской культуры…

Проф. И. А. Невский отличается исключительно добросовестным отношением к труду, редким вниманием к студенческой аудитории, является заботливым и чутким педагогом.

Коллектив научных сотрудников Института Востоке ведения Академии Наук СССР целиком поддерживает кандидатуру проф. Н. А. Невского в члены-корреспонденты Академии Наук СССР».

…День простоял теплый, не по-осеннему теплый для Ленинграда. Окончив свои дневные труды, большое маслянисто-желтое солнце не спеша уходило на ночлег. У Пушкинского дома толпились экскурсанты. Николай Александрович в который раз с огорчением подумал, чти до сих пор так и не осмотрел новую экспозицию Пушкинского музея. Не торопясь шел он по дощатому настилу моста к себе на Петроградскую. С реки веяло прохладой. Чудно, к осени вода в Неве приобрела более темный, свинцовый цвет и в то же время стала как бут то прозрачней. А небо осенью густо-голубое — нет в нем весенней легкости и пронизанности солнцем — неподвижной лазурной чашей лежит оно над землей. На бульваре сквозь желтеющую листву сочится насыщенный золотистый свет. Осень, такая сказочно неповторимая в Ленинграде, когда пламенеющие деревья задумчиво глядятся в черную глубину каналов, нынче не радовала Было тревожно от того, что то тут, то там неожиданно исчезали люди. Вчера радио принесло нерадостную весть: японцы продолжают наступление в Северном Китае. Грустно сознавать, что два народа, изучению которых он отдал лучшие годы своей жизни, культуру которых любил и уважал, истребляли друг друга в кровопролитных сражениях.

Солнечный проспект Добролюбова. Пестрели яркие цветы осени на клумбах, в песке возились дети. Обыденная мирная жизнь, которую так легко нарушить.

Он шел и думал, не следует ли ему ускорить работу над словарем? Может быть, подготовить его для первого просмотра и обсуждения к 20-й годовщине Октября? Да, да. Завтра, с утра, после лекции в университете он и займется этим делом. Или лучше прямо сегодня?

На улице Блохина, подходя к своему дому, он уже твердо решил: лучше сегодня. Пообедаю, часик отдохну и за работу. Прежде чем его поглотил сырой сумрак двора, он оглянулся — солнце щедро заливало улицу мягким теплом. И дети, игравшие подле двора, видели, как седеющий мужчина, щурясь от яркого света, нежно погладил нагретую солнцем шершавую штукатурку фасада. Затем негромко, как бы сам себе, сказал: «Какое ты ласковое, солнце. И какой все-таки чудесный был сегодня день!».

Этот невысокого роста человек, с откинутыми назад волосами льняного цвета, в глазах которого отражались то пронзительная голубизна цветущего льна, то прозрачность волжской волны, был создан для науки и жил ради науки. Не все в его жизни было гладко, многое ему пришлось пережить и выстрадать, но он, казавшийся иногда замкнутым и суровым, сохранил и большую задушевность и неиссякаемую любовь к жизни. Его гуманное отношение к окружающим, не показное, а подлинное человеколюбие, как вспоминают очевидцы, особенно проявилось в годы тяжких испытаний, обрушившихся на него в последние годы жизни. Рабочий В. М. Титянов, которого судьба столкнула с Николаем Александровичем Невским в исключительно тяжелых и необычных условиях, вспоминает: «Он был особо обаятельным человеком, и мне хочется сохранить о нем все хорошее и правдивое».

В октябре 1937 года Н. А. Невский стал жертвой репрессий периода культа личности. По официальным данным, скончался он 14 февраля 1945 г.

Большое научное наследие Н. А. Невского, в котором почетное место занимают работы по тангутоведению, свидетельствует о том, что он не только обладал огромным дарованием и изумительной работоспособностью, но и всего себя отдавал делу науки. Он осознавал значение кропотливой, незаметной и порой в глазах некоторых не столь уже и нужной работы. Поэтому на долю Николая Александровича выпало самое большое человеческое счастье, которое достается далеко не всем. Как и всякий большой подлинно новаторский труд, его работы продолжают жить и после его смерти. Более того, они приобрели новую жизнь, переживают свое второе рождение.

В 1960 году был издан тангутский словарь Невского, работу над которым ученый так и не завершил. Одновременно были опубликованы те его труды, которые при жизни автора не увидели света. В 1962 году двухтомное собрание трудов Н. А. Невского «Тангутская филология было удостоено высшей награды — Николаю Александровичу за выдающиеся заслуги в области науки посмертно присуждено звание лауреата Ленинской премии.

3 апреля 1962 года в статье «Вторая жизнь древнего народа», опубликованной в газете «Правда», академик Н. И. Конрад и кандидат филологических наук В. В. Иванов писали: «Эта сложная работа была по силам только исследователю, знавшему китайский и тибетский языки, с которых сделаны тангутские переводы, и не в их — современном состоянии, а в том состоянии, в каком они находились 8—10 веков назад. Кроме того, надо было знать буддийскую и китайскую литературу самого различного содержания настолько хорошо, чтобы по одному расшифрованному куску тангутского текста понять, с какого именно — китайского, тибетского или санскритского сочинения сделан перевод. Словом, необходимо было в совершенстве владеть всем комплексом филологических знаний. Именно потому, что II. А. Невский обладал всеми этими знаниями, он смог проделать работу, ставящую его в один ряд с великими открывателями древних письменностей».

ДАЖЕ ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД,

ЧЕЛОВЕК СМОТРИТ ВПЕРЕД

Распахните глаза,

слушайте до конца.

Это мы

говорим,

мертвые,

Стучимся

в ваши

сердца. Роберт Рождественский, Реквием.

Как смерч, как страшный огненный плуг, пронеслась конница Чингисхана по городам и селам страны тангутов. Осенью 1227 года она ворвалась в Синцин. В горящей столице, среди смерти, насилий и грабежей лишь знаменитый ученый Елюй Чуцай[62] пытался сохранить кое-какие тангутские книги. Остальные хватали драгоценности, утварь, рабов.

Страна пришла в запустение. То, чего не пожрало пламя пожарищ, стали засыпать пески пустыни.

Конечно, не все тангуты были истреблены поголовно, но корни самостоятельной тангутской народности были подрублены у основания. И хотя тангутский язык и письменность продолжали еще жить и в монгольскую эпоху (тангуты сыграли весомую роль в распространении буддизма среди монголов, и монгольские ханы не раз приказывали издавать буддийские каноны на тангутском языке тангутским письмом), это была агония. Железом и кровью связали завоеватели восток и запад. Находившиеся в самом центре великого караванного пути из Европы и Ближнего Востока в Монголию и Китай тангуты были размыты нахлынувшей за монгольской конницей волной переселенцев, а затем остатки их постепенно растворились среди монголов, восточных тибетцев и китайцев.