Чтение онлайн

Достаточно скоро наемник вышел на главную площадь, представлявшую из себя обширный круг, полностью поросший деревьями с густыми кронами, через которые почти не проходил солнечный свет. В густом полумраке хашашин почувствовал себя значительно уверенней – тени всегда были его верными помощниками.

В центре площади располагался единственный вход в нижний город, представлявший из себя гранитный куб со стороной около десяти метров; этот вход и был нужен гостю. Поколдовав со сложным замком, он все-таки сумел его вскрыть, с большим усилием отодвинул гигантскую гранитную дверь. Из открывшегося темного прохода на наемника повеяло сильным затхлым запахом тухлятины – нижний город лежал во внутренностях кита, которые уже много лет медленно, но верно разлагались.

С отвращением передернувшись, наемник решительно вошел в дверной проем, включил мощный фонарик на шлеме и начал спуск. Это путешествие в мрачном затхлом мраке заняло очень много времени – с вынужденными привалами около десяти часов. Хашашин повидал за это время немало: и огромный главный зал в области желудка кита, с невероятных размеров колоннами-домами, и увядший, затянутый паутиной сад-сердце (которое уже почти не билось), и знаменитый в прошлом район судов в желчном пузыре.

Когда наемник наконец добрался до головы кита, он вновь чувствовал себя крайне удрученно, еще больше, чем раньше. До цели оставалось совсем чуть-чуть.

Головной мозг кашалота был весь изъеден, испещрен тысячами богато обставленных кабинетов. Здесь располагалось раньше правление города – ратуша наверху служила лишь для собраний граждан по праздникам. Собственно, именно эти бесконечные громадные кабинеты и убили в конечном счете город-кашалот. Животное выжило и приспособилось ко всему, кроме уничтожения его мозга. Точнее, кит до сих пор был еще жив, и его агония продлится еще пять-шесть столетий, но он стал абсолютно, бесповоротно безумен. Временами он спускался к самой земле, уничтожая своей тушей целые государства, а иногда поднимался почти до самой стратосферы.

Хашашин четко выполнил свое задание – методично прошел по каждому из трех тысяч кабинетов (это заняло у него около двух суток с учетом двух коротких перерывов на сон) и разложил на каждом столе по маленькой резной коробочке из своего заплечного мешка.

После этого он проделал весь обратный путь, выбрался в город. Постоял немного на смотровой площадке, грустно глядя в проплывающие внизу облака, задумчиво поглаживая камни города-кита. Он вновь наблюдал закат, который после почти трех суток в темноте казался ему теперь бесконечным.

Наконец, он вздохнул и медленно спустился по боку кита на плавник, уже неторопливо прошел к своему скату, дожидавшемуся пилота. Взлетел и сделал несколько широких кругов над городом. Потом направил ската на запад. Обернулся. Нажал кнопку на пульте.

Глаза кита брызнули водопадом, тысячами капель и осколков, разлетаясь на сотни метров. С безумным, протяжным скрипом, больше похожим на душераздирающий крик, кит начал крениться вбок и вниз.

Хашашин, тем не менее, различил в этом крике скорее радость освобождения от многовековой муки, чем страдание. Сам же он смотрел на гибнущий и тонущий в облаках город с бесконечной грустью. Но свое самое странное заказное убийство он в любом случае выполнил, и теперь направлялся в свой дом на скале, летел прямо в угасающий закат, последний закат для древнего города на ките.

Волны с тихим шелестом накатывались на пустынный пляж, по-осеннему бесцветный и голый. Время близилось к закату, и серое небо, почти полностью затянутое облаками, хоть немного расцветилось желтоватым багрянцем. День угасал, а вместе с ним растворялась в сумерках и фигура человека, одиноко стоявшего на самом краю линии прибоя. Холодная вода изредка докатывалась до его босых ступней, но он не обращал внимания, хоть и начинал уже бить озноб. Человек машинально поднял воротник пальто и закурил последнюю сигарету «Лаки-страйк» от дорогой зажигалки. Глубоко затянулся, не отрывая взгляд от горизонта, все более размывающегося предзакатными сумерками.

Он дождался последнего отсвета солнца, глубоко вздохнул, развернулся и пошел прочь от берега. Вскарабкался по песчаной насыпи на дорогу, к машине. Обулся, сел за руль. Снова закурил. Осознание того, что это его последний день, накрыло его очередной волной, окутав сознание смешанными чувствами: ощущением безысходности и сладкого предвкушения. Сегодня ночью все закончится, и он больше никогда не увидит закат над морем. Сегодня ночью все закончится здесь и начнется что-то новое там.

Черный мерседес с правительственными номерами летел по неосвещенному шоссе, вившемуся вдоль океана. Яркие лучи фар прорезали сгустившиеся плотные сумерки, рев мотора разбивал ночную тишину.

Ехал он долго, и когда оказался в городке, уже совсем стемнело. Городок был странный, состоял всего из двадцати двухэтажных вилл, посередине возвышался стеклянный шпиль небоскреба.

В темный кабинет на последнем этаже небоскреба он вошел с опозданием в две минуты. За огромным стеклянным столом сидел молодой человек в дорогом костюме. Когда гость вошел, тот медленно поднял голову, блеснув стеклами очков.

– Рад вас видеть, сенатор. Вы почти вовремя. Прощались?

– Да… То есть нет, конечно. Так, смотрел на закат.

– Странно, все, абсолютно все наши клиенты напоследок наблюдают закат. Пожалуй, надо включить этот пункт в наш контракт и продавать по дополнительной цене, – молодой человек тихо рассмеялся, – вы не передумали?

– Да. Уверен. Но я хочу сначала узнать, зачем вы этим занимаетесь? Я не спрашиваю как, что вы, это все выше моего понимания… Но зачем?

– Отчего бы не ответить. Отвечу. Только сначала, пожалуйста, поставьте подпись на последнем листе контракта, – хозяин кабинета протянул гостю ручку и указал на лист бумаги, лежащий на столе. На документе было только одно предложение: «Сим подтверждаю, что я готов выйти из сансары, осознаю невозвратность этого решения и отказываюсь от любых претензий к Компании». Человек вздохнул и одним резким движением поставил свою подпись.

– Отлично, благодарю вас за то, что выбрали именно нас, – в голосе молодого человека явственно звучала ирония, – итак, удовлетворяю ваше любопытство. Мы совершаем выгодные инвестиции. Не материальные, конечно, денег у нас и так достаточно. Власть. Там, тут, везде теперь есть наши. А вы, вы все – глубоко несчастные существа, и с вашими условиями существования самостоятельно выйти из сансары вам почти невозможно. Так что со своей стороны мы просто удовлетворяем спрос своим предложением. Просто бизнес. Вы нам платите миллионы – мы вам даем решение ваших проблем. Ну а мы, кроме почти бессмысленной валюты, получаем полный контроль над вашим обществом – для своих целей, о которых, простите, говорить не могу. Так что все просто.

– Что будет с моим… моей жизнью? Телом?

– Да ничего особенного, даже ваша жена не заметит разницы. Наши сотрудники исключительно профессиональны. Немного изменится стиль ведения дел, вы будете продвигать немного другие законопроекты, санкционируете войну там, войну здесь… Все как обычно, в целом, но в наших интересах. Сенатор, давайте не будем тянуть, надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. Утром мы ждем следующего клиента, сами понимаете.

Молодой человек встал и предложил гостю следовать за ним.