Детективы

Кто знает, с каких пор. Через вентиляцию проникал ночной воздух, беззвучно, как бывает, когда вздыхаешь с открытым ртом, и эти беззвучные вздохи сливались, смешивались с тишиной, густой и многошумной, которая заполняла салон в машине Витторио, пространство между окошками, полом и крышей. Тишина наваливалась…

Рассыпающийся в прах, истлевший букет был перевязан алой лентой. Трясущимися руками он развязал узел, выбросил цветы, разгладил атласную ткань. Рассудок отказывался воспринимать происходящее, но память… — «Это ее лента: вот концы подшиты небрежно, более темными нитками… я помню, я целовал душистые волосы…

— Но я не могу отправиться в Ливан, не зная, что меня там ждет, — заметила она тогда, но в ответ он посмотрел на нее с нескрываемым изумлением: — А почему? Ведь это нужно Ханту, разве вы не доверяете ему? Согласитесь, пустяковая просьба — съездить на несколько дней в Бейрут. Не беспокойтесь, в этом…

Я счастлив. Все счастливы, всем радостно… Дома Я несколько дней живу у себя, в семье, с любимыми людьми. Я не хочу ничего. Я устал от фронта, от политики, от борьбы. Я хочу только ласки своей матери. Я помню, я думал: "истинная жизнь любящих людей состоит в любовании друг другом". Я чувствовал…

Итак, рискнуть или нет с этими двумя красавицами-подружками — Богдановой Ларисой Васильевной по кличке Герда и Ерошенко Дианой Аркадьевной, которую Герда (и только она) позволяет себе иногда называть … кажется, Диной-Ди? И еще принцессой Дианой. Вот такими мыслями, наверное, мучалась кума неделю назад.…

Полозов продолжал изъясняться высоким штилем, а Дима гадал про себя, сколько денег слупил его шеф с этой эстрадной звезды. Наверняка вскрыл ее на всю наличность, выпотрошил легко и элегантно. А Дунаева еще спасибо говорила и вытирала глаза платочком. Полозов всегда находит свой единственно верный подход…

— И как ты собираешься сделать это? — голос Серены был тих. Негритянская девушка из племени фула была мала ростом, а немка высока. Ее волосы, столь же длинные и прямые как у Инги, были черны как полночь. Ее черты, столь же мелкие и тонкие, казались скорее отлитыми чем резными и потому создавали впечатление…

Через двадцать минут, добравшись до своего маленького отеля, Оливер припарковал помятый «миджет» на заднем дворе, подальше от любопытных глаз, и помчался к себе в номер. Начиналась гроза, и легкий снежок сменился проливным дождем. Когда Оливер включил ноутбук, настольная лампа мигнула. Компьютер загружался…

Когда же вышли из здания, где регистрируют общественное и личное счастье, мгновенно промокли до нитки, попав под теплый ливень. Иванов пригласил к себе: погреться и обсушиться, а заодно как следует отпраздновать наступление долгожданной свободы. Выражение «долгожданная свобода» меня возмутило, и я отказалась…

Я остановился перед зеркалом, посмотрел на себя. Рыжеватая бороденка клинышком, какую приличные люди не носят и лишь те себе позволяют, кто хочет из толпы выделиться, а больше ему выделиться нечем. Вдобавок к этой бороденке выбритая голова. Человеку в моем положении внимания к себе привлекать никак нельзя.…

Давным-давно, еще в ту пору, когда одну шестую часть мировой суши занимало государство Советский Союз, Лена Володина – так изначально звали писательницу – смотрела какой-то польский фильм, жутко смелый по тем временам. Смелость, в частности, выражалась в том, что главный его герой появлялся перед камерой…

Пару месяцев назад в квартире появился Ганс Вестерман, который снял комнату у одного друга зеленого змия, перебравшегося к сожительнице. Приехавшие на заработки молдаванки снимали комнату у семейной пары громогласных и поющих алкашей, круглогодично проживающих на даче, что очень устраивало остальных…

Он облизнул толстые отвисшие губы в предвкушении близкого мига торжества. В конце концов это его единственный шанс, возможность выбраться из этой смердящей адской дыры, иметь деньги, а значит, и все остальное. Он вновь засмеялся грубым резким смехом, вспомнив о жуке-титане и лягушке. Да, ему остается…

Колеса шасси коснулись бетонного покрытия; двигатели замедлили бег турбин, тормозя многотонную машину. Белов достал из кармана мобильник и включил его. Телефон, едва отыскав сеть, отреагировал бодрым сигналом. Саша взглянул на дисплей. На нем было изображение потешной рожицы и приписка: «Добро пожаловать!».…

– Сэм, помоги! – Он слышал себя словно со стороны. – Сэм, пожалуйста! – И громче: – Сэм! Ник проигрывал. Нападавший был выше, руки его были длиннее, а запястья казались каменными. Устояв на ногах, незнакомец отбросил Ника в сторону, и тот рухнул лицом в асфальт, словно его швырнул…

Он дышал тяжело и часто, с надрывом, всхлипывая на каждом вздохе. Теперь он явно бежал. — Да что там с тобой? Джек истошно завопил, а потом из трубки донеслись звуки борьбы. — Пожалуйста! Не надо! Шум продолжался еще несколько мгновений, потом стал приглушеннее. И я снова услышал Джека,…

— Вот он! — прервал мэр монолог медика. Они приблизились к койке, где лежал худощавый высокий парень, не подававший признаков жизни. — Это и есть ваш Зубцов? — главврач быстро пролистал данные предварительного осмотра. — Не обгорел. Но можете считать его покойником. Ушибы…

— Погреться… — Там сорок пять градусов в тени! — А я в море. — Там вот такие здоровенные медузы. — А я выползу на бережок. — Там женщины в купальниках. — А я уйду гулять по городу. — Где на каждом шагу цистерны с дешёвым вином… Инспектор поднялся, шумно вздыхая от долгого сиденья и бесполезности…

— Долго еще ждать эту чертову труповозку? Инспектор уголовной полиции Рой Карвер выходил из себя. Его физиономия давно приобрела цвет мясных консервов, а сорочки, пропотевшие под мышками, вечно лопались на брюхе. Скудный запас терпения иссяк у него не один час назад: Карвер появился здесь немногим…

— Нет, не помню, — как-то неожиданно виновато признался тот, которого звали Валерием Николаевичем. — Ну, не удивительно. Народу у тебя много перед глазами мелькало. А я в ту пору ничего выдающегося из себя не представлял. Слушай, Николаич, а ты не очень спешишь? Обидно получается — встреча через столько…