Детективы

Я вижу белый потолок и слышу голоса. Они говорят обо мне и моей семье. Они скорбят. Я хочу плакать вместе с ними, но для этого нужно тело, нужна способность им управлять, а это сейчас мне не доступно. Я даже не могу сместить взгляд с белого потолка куда-нибудь в сторону. Аппарат тихо пищит. Белый фон…

– Андрей! Так нельзя говорить о своей матери… ты же знаешь… – Да, да, о мертвых либо хорошо, либо никак. Но в любом случае воспитательно-просветительская функция моих родителей пострадала, думаю… – он наклонился и отхлебнул пива, – еще при моем зачатии. – И все же… – Меланья посмотрела на него с…

– Расскажи, ведьменок, расскажи… Раз в апреле – так и сомневаться нечего, – благодушно усмехнулась ведьма, как бы даже собираясь добровольно посторониться. – Расскажи, что, когда на свете тебя еще не было – а в другом-то месте сидел уже как миленький – ногу я перед тем сломала и три месяца в гипсе проторчала……

Вскоре после того, как я освободила свой рабочий стол и сдала пропуск в Темз-хаус, со мной тайно связался один из ветеранов МИ-6 по имени Ричард Эдвардс, который, в отличие от коллег с северного берега [1] , с готовностью выслушал мои идеи. Я возглавила его неофициальную команду, чьей задачей было…

На третий день Рождества зашел я к моему приятелю Шерлоку Холмсу, чтобы поздравить его с праздником. Он лежал на кушетке в красном халате; справа от него было несколько трубок, набитых табаком, а слева – груда смятых утренних газет, которые он, видимо, только что просматривал. Рядом с кушеткой стоял…

Белая вспышка. Слева мы видим небольшой амбар, впереди бегут двое детей лет по семь: мальчик и девочка. Они машут руками нам и показывают следовать за ними. Слышен детский смех отовсюду. Мы идем за ними, через реку, по мосту. Дети впереди улыбаются и подпрыгивают. Резко все стемнело, и дети исчезли.…

Никто не знал ни его имени, ни фамилии, ни тем более отчества. Да и сам он не смог бы этого сказать. Все звали его просто Темным. Тем, кто в первый раз видел его, становилось страшно. Высокий, худой подросток с пустыми бесцветными глазами и длинными спутанными волосами, в черной футболке и потертых…

– Семён, а это – тебе. На память. – Вручаю сибиряку подарочный вариант «оборотня» – кожаные ножны, наборная ручка из бересты, на торце бронзового навершия – маленький серебряный крестик, повторяющий форму Георгиевского, на полированном лезвии – надписи. На одной стороне – «Семёнъ Игнатовъ», на другой…

— Пожалуйста, оставайтесь на месте! — крикнул он в ответ. — Давайте поговорим! — Я сейчас прыгну! — закричала женщина. — Не пытайтесь меня остановить! — Как вас зовут? — прокричал инспектор Чжан. Женщина что-то ответила, но ветер унес ее слова вдаль. — Что она сказала? — переспросила жена инспектора…

В детстве у меня была собака – хулиганка-спаниелиха Милана. Милана страстно любила грызть мой рюкзак – а точнее, рюкзаки, ведь из-за ее острых зубок обновлять их приходилось довольно часто. Собака за проделки получала от родителей нещадно, и вполне осознавала причинно-следственную связь. Каждый раз,…

Конечно, он во всём будет слушаться отца, ему осталось недолго на этом свете. Он помнил тот день, когда был маленьким, тогда приехала к ним домой какая-то съёмочная группа, говорили, что из-за границы, мол, приехали снимать про бурятского шамана. Когда они, проведя съёмки, взяв интервью, уехали, то отец…

Но шестого сентября Шаронов не объявился ни к разминке, ни к раздаче домашнего задания. За полгода парень заслужил вполне достойную репутацию среди коллег. – Позвонил, Петрович, – доложил Фукс, – с мамой Серегиной разговаривал. Он вчера ночевать не приходил, и ни разу не перезвонил, и трубку не берет.…

– Ну, что там? – поторопила меня Тася, заерзав на стуле. – Если не ошибаюсь, она последние несколько недель описывала, как сходила с ума. Причем поначалу текст читается вполне сносно, но с каждой страницей подчерк меняется. Будто прабабка дописывала уже перед смертью. – О, я люблю страшилки. Читай…

Миссис Маргарет вздохнула, очнувшись от своих женских грез, и еще раз оглянулась вокруг, оценивая результаты своей работы. Все было идеально чисто. Она довольно улыбнулась, вдыхая любимый пыльный, рассыпчатый и тонкий, как дорогая пудра, успокаивающий запах Времени, не истребимый никакими чистящими средствами,…

-Этот дом не такой уютный, как наш прежний. –Я уверен, что ты тут все обустроишь и мы быстро освоимся. –Да, просто мы уже столько раз переезжали… –Элис, не начинай, мы неоднократно говорили об этом. По долгу службы меня могут перевести на новое место работы и нам снова придется переезжать. –Знаю-знаю,…

– Чёрт возьми, где я нахожусь?! Тьма, кругом тьма… Кто-нибудь помогите! Боже мой, никто не слышит… не слышит! Бог, ты хоть раз в жизни мне поможешь?! Эх, пустота… сплошная пустота, я разговариваю сам с собой. Так порассуждай – раз я попал сюда, то значит, отсюда должен быть выход. Я лежу в чём-то замкнутом.…

– Что он натворил на этот раз? – Я подскакиваю на кровати, убирая от лица липкие от пота волосы. – Ты где? – Он упал. – Что? Где упал? – В лесу, Элли. – На что упал? Он в порядке? Надеюсь, он ничего не сломал. Марку-Акуле нужны все части его тела в целости и сохранности для блистательной карьеры…

Анфим пересказал свою идею, на что получил несколько восклицаний. – То есть ты предлагаешь нам ехать в какой-то лес? – поинтересовался Павел. – На целую неделю? – удивилась Валерия. – Да, что вы сразу, – защищался Анфим. – Это же круто. Ну, сколько можно дома сидеть. Ладно ты еще привыкла. Ты полжизни…

Старик зашёл в свою каморку, в тёмном углу комнатушки он опустился на колени и вынул одну из половиц, достал замотанное в тряпьё своё сокровище – чудом раздобытую бутылку заморского виски. Скрипя сердцем, прижимая бутыль к груди, он поднялся на второй этаж и не спеша подошёл к распахнутой двери одного…

–Где моя пицца? –Девочка у нас, либо ты говоришь, либо будут последствия. – Женщина не выдержала и начала отвечать весьма агрессивно. Похоже, что шутки закончились, надо уже с ними идти на контакт. Я хочу увидеть ее, надеюсь с ней все хорошо… Она многое пережила, еще дитя сама, да и задница болит…