Детективы

Александр Владимирович Григорьев и Валерий Петрович Задовский были владельцами «Булет-банка» – одного из крупнейших, да пожалуй, самого крупного в городе банка. Погодки, они управляли банком на равных правах, но сейчас, когда эта чертовщина, происходившая с Григорьевым, ставила под угрозу всю деятельность…

Размявшись, Стас переходил к основной части тренировки, длившейся не менее часа. Он разбивал ее на четыре части, четыре поединка с небольшими перерывами между боями с «тенью», чтобы восстановить дыхание. Ни о каких учебных приемах речи уже не шло. Хотя противник был невидим, схватка с ним носила вполне…

Карахан поднял ладони к небу: – Кто мог знать, что Межета Кермана в России ждала смерть? Как никто, кроме Всевышнего, не может знать, что ждет каждого из нас в будущем. Только ему решать, кому жить, а кому умереть! В ту весеннюю ночь Всевышний отвернулся от нас, и проклятый спецназ русских, каким-то…

– Все это так, лейтенант, только на душе плохо. Руки трясутся. – Руки, говоришь, трясутся? А у моджахедов, что стреляют в нас, ничего не трясется. Вспомни, скольких парней мы отправили в Штаты в гробах. Вспомни, как дикари сбили вертолет с новобранцами. У того, кто стрелял из переносного зенитно-ракетного…

– Вы сами увидите, мадам. Хинкль опередил ее, открыв дверцу машины. Остановившись, Хельга оглянулась. Мужчина, читавший в самолете газету, шел к выходу. Она вновь почувствовала острые, томительные позывы плотского желания. Утопая в мягком кожаном сиденье автомобиля, она ждала, когда Хинкль сядет за…

Банс вдруг заговорил низким проникновенным голосом. — Ему семьдесят два года, и, если не считать небольшого воспаления суставов правого плеча, можно сказать, что у него отменное для его возраста здоровье. Несколько раз он заявлял, что надеется прожить еще лет двадцать, и, судя по статистике, которая…

Я отвернулся от него, оборвав фразу, и вновь отошел к окну. Злясь на себя. Ситуация не требовала от меня таких слов. Я позволил себе разозлиться. Иной раз стоит разрядиться, дав волю эмоциям, но в данном случае никакого смысла в этом не было. Я смотрел на Вашингтон, пока пульс не пришел в норму. Потом…

Август (которого все называли “Гэс”), выйдя из уборной, отправился в коровник. Там было полутемно; Джюб сидел на низком табурете, прислонив черный лоб к черно-желтому боку коровы. Человек и корова слились в такой гармонии духа, цвета и формы, что казались неразделимыми. Двигались лишь руки Джюба, худые…

– Э-э-э, – насторожился Рубен. – Ты что, кушать хочэшь? Сергей молча отвел взгляд. – Сэйчас мы тэбя накормим... Так нэ годится... Нэ война вэдь... Рубен скрылся за занавеской. – Шашлык еще будэте? А это? Давай сюда... И водки налэй... Через минуту одуревший Сергей рвал зубами сочное, пахнущее углями…

Поскольку я была не худшим представителем прекрасной половины человечества, Гоша даже пошел на то, что решил меня поприветствовать. Приветствие выражалось в том, что его морда медленно, словно под воздействием домкрата, начала подниматься над прилавком, являя мне принадлежащие ей сто двадцать килограммов…

– Почему? – спросил Раш. – Снабжение, – объяснил Скорцени. – Если бы нам удалось захватить хотя бы один склад горючего! Но мы этого не сделали. Нам не хватало танков, бронемашин, орудий. Но даже в этом случае, если бы мы получили горючее, все стало бы возможным, даже Антверп. – А теперь? Рука Скорцени…

-Может быть6ему неудержимо захотелось подышать свежим воздухом? -ядовито заметил капитан. -Я не шучу. Все же, почему он это сделал? -Спросите у самого, когда поймаете, -Вайс кивнул на телефон. -Это звонил инспектор Клейтон. Вам поручена поимка Сервера, охрана судьи Кейла и прокурора. Я вам обеспечу…

А сам был рад такой покупке. Семь лет, как права в кармане, а машину только сейчас отхватил. Ездил до этого на служебной "шестере". А "москвичoк" только с виду невзрачный. Школьный товарищ работал на заводе, где, как утверждал, из железа его ребята хоть черта сделают. И сделали. По…

За денежной следовала канцелярская, на которой, уткнувшись головой в мешок с овсом, безмятежно спал аудитор [6] . Дальше тянулись госпитальные повозки с легко раненными, заболевшими, отставшими в пути солдатами, с полковыми фельдшерами и цирюльниками. Тяжело поскрипывали провиантские палубы с мешками…

Процесс пошел. Скоро с тоном, румянами и тенями для век был полный порядок. Небольшая заминка вышла с бровями и тушью для ресниц. важно было, чтобы цвет их гармонировал с благородной рыжиной прически. Теперь остались губы, причем верхнюю желательно иметь потолще, это, говорят, сексуально; так, сначала…

— Для начала надо вам сказать, что муж мой вышел на пенсию и мы перебрались ко мне на родину, в Эгюийон. Там у меня домик поближе к порту: я получила его в наследство от покойника дяди… Вы, конечно, не знаете Эгюийон?.. Так я и думала, что не знаете. В таком случае вам трудно разобраться. Но к кому мне…

На желтой софе, в самом ее углу, сидела в странной скрюченной позе молодая темноволосая женщина. На ее халате расплылось темно-красное пятно. — Стреляли сзади, в голову, с очень близкого расстояния. Видите, она даже не упала. — Где уборщица? — На кухне. Попросила разрешения сварить себе кофе. Пришла…

Два его товарища стоят на краю деревянного настила. Один в черной шляпе с круглым верхом. Другой, в полинявших джинсах, увешан побрякушками. У всех троих смуглая, с медным отливом кожа. Это все те же вездесущие цыгане, разница лишь в том, что во Франции их зовут «жиган», а здесь — «джипси». Они ждут…

— Это, дорогой мой, от тебя зависит. Скажешь то, о чем прошу — умрешь очень быстро и безболезненно. Захочешь повыпендриваться — все, что было до сего момента, покажется тебе детской забавой. — Я бы на вашем месте, гражданин бывший полковник, не стал долго канителиться. Знаете ведь, с кем дело имеете.…

— Вы о чем? — Что за звуки слышны в трубке? — Звуки? А, это, должно быть, дождь. — Дождь? Где вы находитесь? — Я звоню с улицы. — Из телефонной будки? — Ну, на самом деле это не будка, здесь просто такой небольшой навес. Вам слышно, как дождь барабанит по пластику. — И вы стоите под дождем?…