Детская проза

Лесник, увидев, что щенок стоит над самой прорубью, резко крикнул: — Нельзя, Джулька, нельзя! Джулька вздрогнул и попятился от чёрной дыры. С этой минуты слово «нельзя» навсегда соединилось для него с чем-то страшным, чёрным. «Нельзя!» — и Джулька не дотронется до лакомой колбасы. «Нельзя!» — и не…

— Вот она какая, деталь, — смущенно сказал Петя, доставая из саней треснувшую шестерню. — Варить привез… — Это зачем? — Для триера. — Очень интересно, — вежливо проговорила Леля, стараясь сообразить, зачем это понадобилось варить железо. — Тебя звать как? — Леля. А вас? — Меня — Петька. Ты…

На самом деле она так не думала. Куда спокойнее живется и работается без таких, как Белов, Неделькин, Шустов. Эта троица прибавила ей седины. Взять хотя бы прошлогодний конфликт с одним из самых достойных учителей школы – Клавдией Петровной Санаевой. Белов тогда твердо выразил общее мнение: мол, не нашли…

— Наше звено соберет сто пятьдесят рублей! — крикнул я. — Обязательство берет звено, а не звеньевой, — сухо сказал Шаповалов. Я и сам это знал, но уж больно хотелось мне уязвить Карнеева. На сборе звена мы решили, что каждый пионер будет подписывать жильцов своего дома. Большинство ребят обитало…

У воспитательницы, верно, никогда не было собственных детей. Она обескураженно смотрит на Комарова, точно не зная, как помочь беде, затем нагибается и неумело выпрастывает ногу Комарова из штанины. — Зачем ты это сделал? — говорит она, распрямляясь. — Так интересней, — спокойно и благожелательно…

– Какое платье? – удивилась Оля. – Обыкновенное – костюм принца. Мой костюм. – А ты принц? – Конечно, принц, разве не видно? Видно было. – И как тебя зовут? – Я ещё не решил. Может быть, Альберт Эдуард. А может быть, Дмитрий. Покажите мне образцы. – Образцы чего? – Образцы костюмов. …

– В шесть ты обычно еще на работе сидишь, – буркнула девушка. – Не сегодня. – Мама подошла к не желающей вставать дочери и сдернула одеяло. – Я еще вчера предупредила нашего главного, что уйду пораньше. Так что не отвертишься. Славка тяжело вздохнула и села, спустив ноги…

Цирк был круглый, деревянный, большой. Оттого, что на всей площади, кроме него, не было других построек, он казался важным. На стенах, около входа, висели афиши, а на афишах боролись полуголые люди со вздувшимися мускулами, стояли на задних ногах лошади, кувыркался рыжий человек в пестром капоте. Ворота…

Димка пожал плечами. Почему это он должен был знать какого-то Лебедева? — Неужели не знаешь? Лебедева здесь все знают. Она разговаривала с ним так, словно это он, а не она, находился по ту сторону забора. Димка рассердился и ничего не ответил. «Зачем ей этот Лебедев? — думал он. — И почему его…

И это ещё не всё. На Аю-Даге есть и голые острые скалы, и глубокие узкие расщелины, и тесные площадки, засыпанные мелким щебнем, заваленные глыбами, и крутизны, и пропасти. Беда тем, кто собьется с пути. А это легко может случиться, если вы станете взбираться на Аю-Даг не по горной тропинке, а по высохшему…

— А говорил, что правила турнирной игры знаешь. — Я… Я нечаянно… — смутился Коля. На двенадцатом ходу он потерял ещё одну пешку и, хотя парня поблизости не было, брать ход обратно не стал. Но, когда рука Павлика нависла над Колиным конём и Коля понял, что этого коня сейчас потеряет, он неожиданно…

– Что это такое? – Это такая лаборатория, место по выводу новых огурцов. Я часто на их помойке обедаю. Он взял Огуречика за хвостик и полетел. Он подлетел к форточке лаборатории и бросил Огуречика внутрь. А Огуречик простыл и весь пупырышками покрылся. Тётя…

— Куда путь держите? — Во Львов. — Шляхтичи или холопы? — Шляхтич я, если это важно, — ответил старший. — А замок-то чей? — Его сиятельства графа Филиппа Челуховского. — Хозяин есть? — Он занят. Если шляхтич, то почему без сопровождающих? Странно…

А по коридору, тяжело дыша, торопился директор школы Иван Михайлович… тоже с огнетушителем. Позже они стояли в кабинете директора. Вспотевший, в расстегнутом пиджаке, Иван Михайлович взволнованно ходил перед ними, при этом он то снимал, то надевал очки: — Как это вас угораздило? — он говорил с придыханием,…

Ну, вот и стал я её называть Джиной Лоллобриджидой. Всю зиму прожила она у меня в комнате, на улицу выходить боялась, только любила сидеть на окне, смотреть, как воробьи скачут. И много у меня с ней было в ту зиму приключений и забавных историй. Во-первых, она научилась будить меня рано утром. Вообще-то…

Белла всхлипнула, но быстро зажала ладонью рот, опасаясь, что её услышат. – Да я если захочу, тут вообще ничего не будет, – разошёлся злодей. – Как это? – боязливо покосился на него Андрей. – А так! Сожгу всё! Ни одного деревца ей не останется! – Ладно. Сдалась тебе эта Бэлка, сто лет в обед.…

В общем, история получилась классная, Кэм никогда в жизни такую не сочинить (я вам про Кэм тоже расскажу). По-моему, такой рассказ хоть сейчас издавать можно. Я его распечатала на компьютере Кэм, получилось аккуратно-аккуратно, и через проверку орфографии прогнала, чтобы ошибок не было. Думала, миссис…

Франц был совершенно уверен, что назавтра заболеет гриппом. И радовался этому. Потому что грипп за один день не проходит. Им болеют несколько дней. Франц решил, что это здорово – несколько дней не ходить в школу. Тем более, что появляться в школе в ближайшие несколько дней было бы нежелательно. А всё…

Пономаренко послушно прожевал, зашел в коридор и попросил запить. – Ну, Вовка! Ты как-нибудь подавишься своими бутербродами, если я не окажусь рядом! – рассмеялась Люда и принесла ему из кухни стакан компота и сложенный пополам листок из тетради в клеточку. – Да на такой диете в два дня ноги протянешь! –…

А бойцами и разведчиками были наши папы и мамы. Только тогда они были совсем молодыми, комсомольцами. И они не пустили врага в наш город. «До сих пор видно, куда били фашистские пушки, — говорили тогдашние ребята. — Пушки разрушили Староузский завод и рабочий посёлок, где были кирпичные дома, один…