Детские

восвояси. Ой, меня обратно вдавливает, - захныкала Луша. Без паники, - призвала всех к порядку Тата. - Возвращаемся. У нас еще есть план «Б». Рыцарь тем временем, вернувшись на противоположную сторону Садового кольца, уменьшился в размерах, легко вскарабкался по стене и привычно устроился в своей…

Обычно это делает самый почетный гость. Таким гостем был министр по обучению и развлечению. И Василиса Потаповна подала ножницы ему. — Одну минуточку, — сказала девушка-директор. — Наша школа веселая, и открывать ее надо весело. Она сняла с головы косынку и завязала гостю глаза. И он пошел, щелкая…

Ей казалось, что жизнь кончена. С новым классом отношения не складывались. Ташка, ее лучшая подруга, жила далеко, и они виделись только по выходным. Ташка рассказывала про 9-й «Б», про одноклассников и учителей и все время какие-то смешные истории, но Олесю они не радовали, а, наоборот, огорчали. Все…

На протяжении всей своей жизни Баська вела суровую войну с лестницей лыковской библиотеки. Собака была настроена к ней крайне недружелюбно, и, что самое удивительное, лестница платила ей тем же. Женька не раз видел, как нижняя ступенька на первом этаже неожиданно уменьшалась в размерах и чуть отодвигалась,…

А Ворона всё каркает: — Карр! Карр! Всем яблоки раздавал, а меня хоть бы одним яблочком угостил! Смутился Заяц, вытряхнул из мешка последнее яблоко: — Вот… Самое лучшее! Клюй на здоровье! — Очень мне нужно твоё яблоко, я их терпеть не могу! Карр! Карр! Что делается! Родным голодным детишкам…

Двое разводили костёр, ещё двое – судя по их речам, оба меряне – уже перевернули медведя и сноровисто сдирали с него шкуру. Чьи-то руки подняли молодого охотника, перенесли в сторонку, бережно уложили. Возникло бородатое мужское лицо. – Жив, малый? На шее воина блестела дорогая золоченая гривна.…

Увидел ее Руджеро — влюбился без памяти. Снял он с головы шлем и просит: — Потанцуйте со мной, прекрасная госпожа. Пока танцевали они польку и мазурку, бродили по долине тучные стада, румянились на трепещущих ветвях апельсины. Во время танца стащила Замарашка у принца Руджеро часы с топазами и рубинами.…

– Мама, ты долго не собирайся. Сразу идите. А как поезд остановится, будет много времени, чтобы найти воду. Они зашли за киоск на перроне. Ирина попросила сигарету. Закурили. – Чудесный ребёнок у вас. …Может быть, когда-нибудь. Не только общительная, но и умная. – Она замкнутая, слово не вытянешь.…

— Бери мой, фибровый. — Этот? — спросил Жека. — Этот, — подтвердил дед. Жека резко рванул чемодан, лестница вместе с ковриком снова поползла по полу, Жека беспомощно взмахнул руками и полетел вниз. Чемоданы, один за другим, валились на головы родителей… И вот уже злополучный фибровый…

Потом, рассказывая об этом путешествии, он ничего бы не выдумывал, и, несмотря на это, его рассказы казались бы самой свободной и захватывающей сказкой. Он умел в самом обычном, будничном открывать черты необыкновенного, и это свойство делало его подлинным художником. Для него не было в жизни скучных…

Цитаты из книги произвели на австрийского чиновника сильное впечатление. — Теперь вам понятно, почему Вена требует найти виновников появления у нас такой книги? — спросил Секренеши. Но таможенный чиновник не успел ответить: в дверь постучали. На пороге показалась горничная. — Вас спрашивает какой-то…

Его отъезд я не помню. Единственные воспоминания, сохранившиеся у меня о том времени, — это дни, когда бушевала буря, ночи, когда гремела гроза, и часы, проведенные мною возле почтовой конторы. Сколько раз по ночам мать заставляла меня молиться перед зажженной свечой! Нам казалось, что буря, бушевавшая…

— Не стоит горячиться, мадам Гудсон, — встрял в разговор Гюс. — Очень возможно, что эти существа взбираются на вашу стену с единственной целью поприветствовать вас. — Вы что, смеетесь надо мной, юноша? — прошипела Мальвина Гудсон. — А я вам говорю, что эти чудовища только…

А ручей все ласкал Мишке ногу, звал: «Бежим!» Пастушок тяжело вздохнул: кто же коров будет пасти? Кто их будет стеречь? Нет, ручеек! Беги-ка ты лучше один к Латорице. Счастливо тебе! Гром погромыхивал уже где-то за соседней горой. Здесь, на поляне, опять светило солнце. А вон и радуга уже развесила…

– Машка, дурка, обожглась! – Ну, идём, – выговорил Коля, погнавшись за мной. – Они сейчас должны прийти. – Машка, дурка, обожглась, – повторил я со смехом. Маша вышла из нашей комнаты и, не показывая нам вида, что ей больно, с беспокойством спросила: – Куда вы уходите, паничи? Ведь мамаша сердиться…

Да, я привык к осторожности и никогда не спешил обнаружить себя, особенно когда дело касалось незнакомцев. Пять всадников pазмытыми чёpточками задpожали на гоpизонте и остановились чуть позже меня. Видимо, они о чём-то pазговаpивали и не углядели мою далёкую одинокую фигуpу. К тому же я находился в…

Но в этот раз Ринка не смотрела на ворота. Она дошла до проходной и остановилась, как будто ее приклеили. На ступеньках сидел очень большой дяденька в одежде пожарного. Руки у него тоже были большие, просто огромные руки. И этими огромными руками он гладил малюсенького щенка, который посапывал рядом…

«Померещилось, что ли?» — думает тюремщик. Вышел он из камеры, закрыл дверь на ключ и снова стал расхаживать по коридору. Потом подкрался неслышно к «волчку», заглянул в камеру — что такое?! Опять Ленин пишет! — Попался! — обрадовался надзиратель. Только он повернул ключ в замке, а Ленин опять…

( Каспар долго раздумывает .) Ну, на что направлены твои мысли? КАСПАР На трактир. МЕЛЬХИОР Трактир! КАСПАР Он называется «Однорукий скрипач», и там готовят такие потроха… МЕЛЬХИОР Не притворяйся глупей, чем ты есть. Зайдем в соседнее царство за аравийским царем Бальтазаром, а потом…

Прижимая к себе костюм, Настя ринулась вон из гримерки. Она бежала по коридору, звонко стуча по линолеуму босыми пятками, и в ушах у нее барабанной дробью гремело: шанс, шанс, шанс! Твой шанс! Премьера «Жизели» ее, Настина! Этого у нее уже никто не отнимет! За сценой Кумарчик, уже одетый в костюм графа…