Иронические детективы

Туман сгущается. Мои кишки загораются. Я начинаю стонать и чувствую, что на этот раз уж точно отвалю в место, где порхают крылатые ребятишки. Однажды я ехал через Мон-Сепи. Вот это туннель. Всем туннелям туннель. Если в качестве попутчицы вы имеете красивую куколку, вы можете спокойно рассказывать…

Правильно! У нее же нет двоих детей, как у меня! А бывший мой муж, между прочим, не так уж нам и помогает. Правда, помогает моя бабушка, Евгения Михайловна. Вот уж кому спасибо большое. Если бы не она, даже не знаю, где бы сейчас были мои дети в то время, когда я мечтаю о вечном и строю грандиозные планы.…

– Так я ничего не умею! – залилась слезами Галка. – Учиться поздно… – Не расстраивайся, – принялась утешать плаксу Лиза. – Вон наша соседка, Лена Романина, тоже не пришей кобыле хвост была, а потом пошла на курсы, научилась маникюр делать, теперь сидит в салоне, гелиевые ногти наращивает, классно зарабатывает……

Но сейчас на полке остались только бабки, девица исчезла. Петька вошел внутрь камеры и уставился на клиенток. Бабульки мирно лежали, запрокинув головы, с ног свисали резиновые бирки. Ромов машинально прочитал: «Анна Константиновна Федотова, 1920 года рождения» и «Ольга Семеновна Потворова, 1926 года…

– В каком смысле? – В прямом! Есть при тебе хахаль? – Нет, а что, нужен? Ты не пускаешь на праздник одиноких женщин? – Дарья, – прошептала Неля, – прекрати издеваться. Очень хорошо, что одна. Тогда скажешь всем, что Виктор твой любовник. – Кто? – Виктор Ханышев. – Я такого не знаю, кто он?…

Впрочем, служба медленно, но верно приближалась к концу. Ник Ровито встал, а вслед за ним поднялись с колен еще пятеро тех, кому было доверено нести гроб. Колени Энгеля громко хрустнули, и звук эхом отразился от каменной стены храма. Ник Ровито снова бросил на Энгеля свой рыбий взгляд, но разве Энгель…

Когда же вышли из здания, где регистрируют общественное и личное счастье, мгновенно промокли до нитки, попав под теплый ливень. Иванов пригласил к себе: погреться и обсушиться, а заодно как следует отпраздновать наступление долгожданной свободы. Выражение «долгожданная свобода» меня возмутило, и я отказалась…

– Слушай, мне жутко некогда, – отмахнулась Катя, и Ирина изумленно вытаращила глаза. Чтобы Катька отказалась от еды? Да они с Жанной, третьей их подругой, чего только не делали, чтобы заставить Катерину не есть столько сладкого и вообще есть хоть чуть-чуть меньше, предрекая, что, если так будет продолжаться,…

Я хихикнула: – Ну и влип! – Да уж, – вздохнул Сеня, – живем в общей квартире, и Ритка пакостит по-страшному. Так хитро все обставляет, будто она о Наташе заботится, а я выгляжу просто монстром. Что делать – ума не приложу! – Снимай квартиру и съезжайте, – посоветовал Сережка. – А деньги? – всплеснул…

Кудесников осторожно выставил ногу наружу и подержал ее в воздухе, будто пробовал пальцами воду – хороша ли. Внутри у него все сжалось в предвкушении поединка. Вот сейчас выскочат, побегут, крикнут... – Вы что, сбили меня? – испуганно спросила женщина, не сводя с Кудесникова огромных вампирских глаз.…

– Пусть Тереза делает то, что хочет. Ответ, весьма близкий к онтологической лаконичности равви Разона: – Человеческий род держится на решении женщины, Бенжамен. Даже Гитлер ничего не мог с этим поделать. Это же подтвердила мне и Жервеза – вторая мать моего сына, дублерша Жюли – святая душа, посвятившая…

– Умоляю, приюти нас на денек. Стоим на улице с маленькими детьми и двумя стариками. А теперь оцените положение. Я в тот момент жила одна в огромном доме в поселке Ложкино. Основная часть моей семьи, вместе с собаками-кошками, перебралась во Францию, где у нас в небольшом местечке под Парижем есть…

Музыкальную школу он закончил без большого труда, но учиться дальше не получилось. Для этого у него не было достаточных способностей, а у матери – достаточных связей. Музыкальная школа действительно помогла ему только в одном: он выяснил, что обладает абсолютным слухом. Правда, тогда же он узнал, что…

Мы с Горацием проехали три остановки, а потом пересели на другой маршрут и подъехали к своему дому совершенно с другой стороны. Мне было страшно, я знала, что в Сосновку теперь – ни ногой, и бедному Горацию придется довольствоваться прогулками во дворе. Войдя в подъезд, мы на несколько секунд задержались…

Мне стало обидно: – Футболку купила я, на распродаже! – Правда? – округлил глаза Кирюша. – Совсем забыл. Но все равно, лучше смерть, чем розовые тряпки в моей комнате. Прижав к груди пакет с покупками, я потрусила в спальню Юлечки и Сережки и с разочарованием поняла: у них слишком большие окна.…

– М-м-м, – вновь промычала я. В конце концов, этот звук можно трактовать по-разному, пусть Аркаша расценивает его как «да» или «нет». – Люди делятся на хороших и плохих, – неожиданно заявил Кеша. – Первые никогда не мучаются бессонницей, а вот вторые получают много, так сказать, удовольствия в часы…

– А вот и мамуля! Легка на помине! – обрадовался Зяма и возвысил голос: – Либер муттер! Ты дашь своему любимому сынишке три тысячи американских тугриков? – Не сейчас! – донесся из прихожей раздраженный голос. – В данный момент мне хочется не любить, а убить, причем почти все равно, кого именно! Бухнули…

Пока же волосы Элли – на его вкус – были слегка коротковаты и чересчур взлохмачены. Генри усиленно работал над этим досадным несоответствием идеальному образу, но, будучи человеком честным, не мог не признать, что роскошные золотые кудри невесты трогают его любящее сердце. Да... Да! Генри сделал отменный…

Сегодня, однако. Почтальону Тому потолковать было не о чем. Он посмотрел на Альберта и сказал: — Простыли, мистер Уайт? — Аллергия. — У вас глаза слезятся. — Да ничего, пройдет. — Сейчас самая такая пора, — подытожил Почтальон Том. Признав искренне его правоту, Альберт покинул почту и направился…

Поэтому Василиса без всякого энтузиазма встала и безрадостно поплелась к сумкам. Бывало, если свадьба удавалась, благодарные родители накладывали артистам полные сумки всякой вкуснятины. Сегодня же гулянье прошло на слабенькую троечку, из всех приглашенных если кто и бурно веселился, так только Василиса…