Мистика

– До завтра, Василий Алексеевич. Участковый козырнул в ответ и побежал за председателем догонять процессию. Молодой казак продолжил путь и остановился у первой избы. Обычный дом, обычная женщина вышла на стук в окно. Услышав, что от Манцева, молча позвала за собой. Войдя в дом, казак по привычке…

Внезапно пахнуло травами и речной свежестью. – Наконец-то хоть ветерок подул, – Денис вновь поправил рюкзак. – Хорошо, что почти пришли. На тропинке играли тени. Ребята остановились на развилке. Узкая песчаная дорожка так и продолжала идти по краю леса, а некогда проезжая колея, заросшая папоротником…

–Чего рот раззявила? Идём, –медсестра схватила меня за руку и потащила внутрь здания. Я была обескуражена, не знала, что делать и что говорить. Но всё решили за меня, она схватила за руку и повела внутрь. Я спотыкалась на каждой кочке, она меня больше тащила, чем я шла сама. Она затащила меня внутрь.…

– Ужас, но извини, в это тяжело верится. – Стой! Кирилл резко нажал на тормоз, и на капот запрыгнул чёрный кот. Он противно замяукал, сел и начал умываться, косясь на парней злым взглядом. – Брысь! – крикнул Кирилл и ударил по стеклу. Кот спрыгнул и убежал. – Дрянное животное, чуть не убил.…

– Ты куда? – спрашивает она. – Домой. – А мы с тобой соседи. Так, что утром можем вместе ходить. Ты как? – смотрит на меня она. – Никак. Сегодня не усну. – И какому идиоту, пришло в голову, это выкладывать? – задается вопросом Анжела. – Точно, мы же можем отследить его электронный адрес. Хотя…

Таксист согласился. С виду «Лабиринт» выглядел как недорогой отель. Я поднялась по ступенькам и зашла внутрь. В холле был барный стол и высокая стойка ресепшн, а также висела огромная люстра с множеством лампочек. Из персонала ни в баре, ни за стойкой, никого не было. Я заметила железную кнопку, наподобие…

Какое-то время она лежала и тяжело дышала, лоб вспотел, руки еще едва дрожали. Никогда еще страшные сны не были такими правдоподобными. «Это сон, всего лишь дурной сон», – как заклинание твердила себе девушка, вновь и вновь пытаясь вернуть себе сонное спокойствие. Но куда там, сердце билось так сильно…

– Так что с мужиком в клетке делать будем? – Вот пристал. Ладно, сам ему дверку откроешь перед уходом. Пока вылезет, мы далеко будем. Если, блин, нас поймают, всю вину на себя возьмешь. Сашка пошел в комнату с книгами, стал вытаскивать и складывать в рюкзак самые старые в кожаных потертых обложках,…

Мужчина в строгом костюме наблюдал за ним, прислонившись спиной к стене. Горящие синие глаза цепко выхватывали всё: каждый жест, каждый шаг. Они изучали. Он даже очки снял, силясь залезть в душонку к смертному поглубже, но пока толком ничего не замечал. Может, просто не его профиль? Мужчина не видел…

– Выбрось из головы, – наставительно говорит Тая, традиционно наклоняясь ближе к моему лицу, – он даже целоваться не умеет! Застываю на месте. Мне кажется, что стук моего сердца слышит вся школа. Тая удивленно таращится на меня не больше секунды, затем пожимает плечами, отцепляется от моего локтя и…

На следующее утро Катя пошла в универ. Сначала все было, как обычно, но между парами на перемене к неи подошел однокурсник Саша – так звали парня, в которого она была влюблена и на кого делала приворот. Он был немного смущен и спросил какую-то ерунду, но даже это удивило Катю, потому что раньше Саша…

– Что во вторых..? – подозрительно спросила Анастасия. – А во-вторых, это кощунство. – Вот уж не знала, что ты такой трепетный, – ядовито отозвалась девчонка. – Я не трепетный, просто я отношусь к ним… с уважением. Люди должны уходить достойно. Анастасия тогда ушла, не солоно хлебавши, но попыток…

Отставив стаканчик, я поднялась и осторожно пробралась сквозь плотно сидящие тела к выходу. Никто ничего не заметил: все продолжали ловить каждое слово Глеба. Особенно Катя, смотревшая на своего парня с томным придыханием и восхищением. Стало даже немного завидно – я никогда ни на кого так не смотрела.…

Сначала вдруг ни с того ни с сего почувствует запах её духов и кожи, чуть позже в памяти всплывёт овал лица, золотистый локон, потом тихий голос, как будто зовущий издалека, и тоска, и необъяснимое волнение, и чем ближе к вечеру, тем чаще нетерпеливые взгляды на часы. И вот уже, еле дождавшись конца…

Сердцебиения не было. – Кто её принимал? – Я принимала. Около шести, не рассвело ещё… – Лена замялась, – Светланочка Анатольевна.. ну вот было оно. Я точно помню, слабенькое такое, но было. Любку раздели до гола, побрили на сухую ржавым лезвием «Нева» и подвели к креслу. Светлана старалась не…

Спустившись по ступеням и не издавав при этом ни единого звука, я приблизился к дверному проему, что вел на кухню, и, аккуратно заглянув в него, увидел своих родителей. Сидя друг напротив друга в полумраке, они курили по сигарете, а рядом с пепельницей стоял бокал, из которого они по очереди что-то пили.…

По характеру Леонард намного мягче и благороднее отца, того распирало самолюбие и гордыня, этот же был спокойный и размеренный, никогда не повысит голос, выслушает, не имея привычки перебивать. Безусловно, Патриция была права, лучше мужа не найти и, если бы не личная неприязнь Беатрис к бракам, заключенным…

«Неужто на трупов в жизни не насмотрелся?» подумал Владимир, но вдруг понял, что Герман, несмотря на бритый бугристый затылок, сильно младше его. «Да ему и тридцати наверное нет, может и правда не видел никогда». Сам Владимир трупов в своей жизни повидал сильно больше, чем хотелось бы. В основном, конечно,…

– Вадим, хватит спать, поднимай своих бойцов, – затараторил Сергей, – и приезжайте, у нас очередное загадочное убийство! – Хватит трещать, – бухнул в ответ Вадим, – объясни нормально, что случилось? – Ты, что совсем оглох, капитан! – вновь рявкнул полковник, да так громко, что Вадим и, правда, чуть…

– Блин, ну Димка и злыдень, – вполголоса говорила Катя, убедившись, что позади никого нет, а петин рюкзак покачивается метрах в трех впереди. – Уже и не знает, к чему придраться. И тропим мы не так, и ходим не так. Димыч только что сменил ее на тропежке, причем сменил не без унижения, отправив в отставку…