Приключения

— Що, пізно ліг? — запитав О’Гара. Кіт потер очі і злякано подивився навкруги. — Ні. Щось з очима. Вони немов на лоба лізуть. Кілька день він спотикався об конторські меблі. Але серце О’Гари не пом'якшало. — Знаєш, Кіте, — сказав він якось. — Тобі слід звернутися…

Слуга, по приказу дворецкого, поставил на столик с резными ножками у окна кашу, грибы, лепешки, кувшин с мятной водой. -Вина принеси,-сказал ему Годунов. - Холодного. Снял меховую накидку с золотой застежкой, бросил жильцу. Тот подхватил её налету, с поклоном, не оборачиваясь удалился. За ним пошел…

Пять метров. Свет костров отразился в начищенных латах кирасиров. Удар! Словно молотом в гнилую дыню. Хрупкие фигурки людей разлетались во все стороны, сталкиваясь с разогнавшимися тяжелыми кавалеристами. По силе удара закованный в латы всадник на дестриэ сопоставим с легковым автомобилем, совершающим…

Пролог Салахеддин, повелитель верных, султан, сильный в помощи, властитель Востока, сидел ночью в своем дамасском дворце и размышлял о чудесных путях Господа, который поднял его на высоту. Султан вспомнил, как в те дни, когда он еще был малым в глазах людей, Нуреддин, властитель Сирии, приказал ему…

– Что ж, последую твоему примеру, – произнес он негромко. Лицо со шрамом уже приняло холодное выражение, другая рука машинально нащупала на поясе рукоять меча. Загасив светильники, он вышел закрыл дверь. Ключ с лязгом провернулся в скважине под давлением его пальцев, загоняя язычок замка на прежнее…

В плену у него было время осмыслить и свою жизнь, и свои чувства. Теперь князю стыдно было признаваться себе в этом, но в минуты мужественного отчаяния, которые переживал в ожидании казни, он давал себе слово: «Если удастся спастись, оставлю службу, отрекусь от всех притязаний на княжеский престол Острова…

В кармане серо-лилового жакета я нащупала бумажку, которая последний месяц всегда была при мне, перекочевывая из дорожного костюма в пижаму. Я не знала, что с ней делать. А что тут сделаешь? Бумажка эта казалась тяжелее плода, который я носила в себе. Его-то я совсем не чувствовала, он не вызывал абсолютно…

– Я знаю. – Голос не сразу вернулся. Тевейра улыбнулась, глубоко поклонилась. Выпрямилась, склонив голову. Стройная, смуглая – зелёные глаза и рыжие волосы – неотразимое сочетание. А голос… может, она и не из Империи родом, но говорит чисто, и даже ощущается «городской налёт», так говорят на главном…

У Грассера даже сердце замерло от радости: впервые надо было ехать за границу, да еще и в Чечню. Можно будет посовершенствоваться в русском языке. Несколько месяцев назад от их газеты в Москву уехал работать такой же молодой и амбициозный журналист Ганс Гейдебрехт, хотя Пауль был уверен тогда, что выберут…

– Когда стояла там, на обочине, думала, уже никогда не согреюсь, – говорит женщина, глядя прямо перед собой, на разбитую дорогу. Водитель виляет в сторону, объезжая особо глубокую яму, и этот привычный жест выводит его из ступора. – Трындец. Я чуть в кювет не съехал. Предупреждать надо. – Как…

– Не твое время, – ответил голос, – будешь маяться здесь, пока тот, кого Тени в углу прижали, не распутает и твой клубок. Сиди уж, коли сам виновен: ослепил свою Душу? Натворил дел? Получай теперь! – Панночка, вельможная панночка, – взмолился Никаляус, – оставь мне свечу! – А ты ее видишь? – холодно…

– Не утруждайся. Доставишь до порта, а мои ребята заберут. Сегодня, в семь вечера. Там и получишь оплату. Обманывать не советую… – проговорила я и для наглядности провела ножом по тонкой коже собеседника, отчего в воздухе сильнее завоняло нечистотами. «Фу! Что за мужчины пошли?!» – задалась вопросом,…

В пятницу вечером в «Городском буме», как всегда, много посетителей. Играла живая музыка. Официанты ловко носились с подносами. Три бильярдных стола оккупировали игроки. Я засмотрелась на широкую спину темноволосого мужчины с кием в руках. Он наклонился для удара по шару. - Так-так, - засмеялась Наташа.…

– Это в каком смысле? – В прямом. Вы теперь будете работать на меня. – Постойте. Принц говорил, что я уеду из Нэжвилля. – Всё верно. Его величество король Фарлей Белоснежный назначил меня послом в шоносаре. Как только свадебные торжества завершатся и делегация сарби отправится домой, мы поедем…

– Ты! Эгоистичный! Наглый! Мерзкий! Ублюдок! – После каждого слова Лина тыкала указательным пальцем мне в грудь, будто ставила точку. – Думаешь только о себе. Плевать тебе на всех. Разыгрываешь тут обиженку. Ах, посмотрите на меня! Злые! Злые Романовские заставляют творить страшные вещи. А я сам такой…

В XVIII веке по краям площади поднялись на дыбы кони Марли [14] , тех, что были установлены у входа в сад Тюильри, создал скульптор Куазевокс [15] , а тех, что украшали начало Елисейских полей, — Кусту [16] . Площадь Согласия, казалось, была завершена. Однако само согласие запаздывало. Двадцать…

– И каким же? – Прощением. Я улыбнулся и сказал: – Хм… А как цветок умеет прощать? Мама просунула руку в самую гущу кустарника, все так же заботливо подрезала сухой стебель, достала его и бросила в кучу других веток, и при этом ни одной царапинки на ее руке не оказалось. Она посмотрела на меня,…

Роман Альберта Санчеса Пиньоля отважно и наглядно вскрывает мифы и манипуляции, кто бы их ни творил. Артуро Перес-Реверте о «Побежденном» «Побежденный» – магнетический роман: невозможно оторваться от этой истории, отмахнуться от ее чар… Главный герой поистине укоренен в своей эпохе, как будто…

– А где адрес? – наконец до меня дошло, что именно мне не нравится. – Его привёз курьер, – Илья бросил на письмо очень странный взгляд. – Прямиком из Лондона. Капитан Гольдберг Иван Савельевич. – Вот как? – я снова покрутил письмо в руках, а потом посмотрел на Скворцова. – Он здесь? – Да, ваше…

— Тащи её в дом, — злобно рычит мужик. — Не захотела по-хорошему — будет по-плохому. — Вяжи. Мои руки, не церемонясь, выворачивают назад до хруста в плечевых суставах. Кожаный ремень стягивает их выше локтей. А затем мир переворачивается, и я утыкаюсь лицом в холщовую рубашку, обтягивающую чью-то…