Чтение онлайн

Вдруг на стальной прокат начинают бить мощные струи воды. Инженер удовлетворённо кивает – Семьдесят атмосфер. Никаких веников! Лист выходит блестящий, без всякой окалины.

Инженер Книгин торопит меня – скорей, скорей, катодные лампы наверняка почти остыли. Успеем посмотреть следующий цех. Это же уникальный завод инструментальных сталей!

Мы забегаем в гигантский цех, опять раскалённые печи и брызги огненного металла. Выдает по двести тысяч тонн высокосортных сталей. Это больше, чем вся Германия, в полтора раза больше Франции и вдвое больше Англии!

Успеем посмотреть только ещё одну часть комбината. Инженер тянет меня за собой и снова торопит. Смотрите, фабрика ферросплавов. Такое не делает почти никто в мире.

Без них не выплавить высокосортных сталей. Ферромарганцы забирают лишний кислород из расплава. Другие ферросплавы позволяют делать легированные стали.

Калоши говорите? Наши ферросплавы охотно покупала вся Европа. Только в 1937 году за рубеж отгружено несколько тысяч тонн Советских ферросплавов.

Выходим на улицу, прекрасный вид на клумбы и стройные ряды молодых деревьев. Прямо на территории завода, да он же только введён в строй!

Поразительно! Товарищ Книгин, товарищ Книгин что это за гигантский завод? Разве были такие у нас в Союзе? Я же вот слышал, ничего, кроме галош. А то, что было – построили американцы.

Инженер снова широко по-гагарински улыбнулся:

– Разве не узнали? Ради него строилась ДнепроГЭС. Запорожский металлургический, крупнейший завод Европы, новое чудо света! Наш, Советский!

Я вдруг почувствовал как вокруг нас снова сгущается белый туман. А инженер Книгин продолжал возбуждённо говорить и говорить.

Восемь тысяч электрических двигателей! Две с лишним сотни километров заводских путей! Да это в полтора раза больше, чем у трамваев Ленинграда! Миллиард Советских рублей товарной продукции…

Нас совсем заволокло белыми клубами, мощёная дорожка ушла из-под ног и мы снова оказались в захламлённой квартире инженера. Уфф, вот это путешествие…

Инженер что-то говорил, но я не слушал. Вот же, гигантский потрясающий подвиг всего Советского народа. Результат могучего труда наших учёных, строителей, рабочих.

Почему никто не рассказывает о великой технологической державе СССР? Почему, скажешь тридцать седьмой год и слышится эхом какие-то репрессии, репрессии, репрессии?

Вот же, невиданный в мире комбинат. Натурально, космический корабль, приземлившийся на Землю. И это после тяжелейшей разрухи Первой Мировой и Гражданской. Насколько могучие были люди!

Не сразу понял, что инженер протягивает мне тот самый номер «Техники молодёжи» от 1937 года:

– Возьмите журнал. Берите-берите, напишите про это. Пусть товарищи знают как оно было! Непременно напишите!

Домой добрался весь погружённый в мысли. Очнулся уже за письменным столом. В руках пожелтевший от времени журнал и конверт с адресом. Да было ли всё это?

Аппарат инженера, катодные лампы, удивительный металлургический комбинат. Что за тени минувшего? Может причудилось?

А впрочем, крутанул хвост старенькому компьютеру, открыл новый лист и принялся размеренно печатать:

«Что это? Советский завод, дававший стали больше целой Германии и Франции…»

Самый длинный пароход в мире? Невиданный морской поход Советских моряков через половину шарика? Удивительное изобретение наших инженеров как собрать из двух плавучих судов одно? О чём это я?

Инженера Книгина я застал в приподнятом настроении. Всё тот же синий лабораторный халат с закатанными рукавами. Вместо пуговиц – старые просверленные монеты – Советские пятачки. Только на этот раз на правой руке… что же это… большой поцарапанный компас?

Инженер уже тянул меня в комнату к аппарату, видно что ему не терпелось что-то показать. С доброй усмешкой он картинно пробасил:

– Ну что, не испугаетесь морского чорта? (именно так, подчёркнуто окая)

В комнате из маленького приёмника "Турист" (да сколько же лет этой штуковине и до сих пор работает) разливалось давно позабытое:

– Эй моряк, ты слишком долго плавал…

Неужели у нас такое передают в эфире? Впрочем, не удивлюсь, если инженер засунул в корпус старенького приёмника магнитофон, а то и какую-нибудь модную флешку с музыкой.

На столах рядом со знакомым аппаратом разбросаны очередные подшивки журналов, что-то отчёркнуто карандашом, какие-то пометки на прикреплённых листочках. Прямо на подшивках наполовину законченная модель какого-то парохода. Нос и корма отдельно, их ещё даже не брались соединить. Что опять за загадка?

Инженер перехватил мой взгляд и объяснять не стал, наоборот, с лукавым прищуром запутал дело еще больше:

– Извольте видеть, самый большой в мире пароход: корма в Севастополе, а нос в Константинополе. Ну ничего, сами увидите.

Инженер опять ловко подсунул под стёкла аппарата журнал "Огонёк" за номером шестым от 1937 года и всё вокруг заволокло каким-то сырым и солёным на вкус туманом с отчётливым запахом йода. Стало прохладно, свежо, туман понемногу рассеивался.

Мы на какой-то качающейся платформе, вокруг невысокие свинцовые волны. Море? Движения стесняет тяжёлый брезентовый или резиновый костюм. Прямо передо мной инженер Книгин поправляет роговые очки. На грудь и спину спускается железный нагрудник как у рыцарей на турнирах. У меня такой же на плечах, тяжёлый! Вокруг пояса канат в пару пальцев толщиной.

Хотел было спросить куда же нас занесло, как на голову опустили здоровенный шлем с круглыми стеклянными иллюминаторами на болтах. И принялись закручивать. Кажется, придётся нырять. С непривычки в старом водолазном костюме стало слегка неуютно.

Впрочем, в шлеме раздался отлично различимый голос инженера. Нет, не радио, кажется, звук шёл прямо через шланг воздуховода:

– Ну как обновки? Не жмут? Держитесь, сейчас будем погружаться.

Нас приподняли на блоках и медленно стали опускать в воду. Вот уже и свет скрылся над волнами, на расстоянии руки почти ничего не видно. Только махнула хвостом какая-то мелкая рыбка и та скрылась из виду. Снова приглушённый передачей голос инженера: