Чтение онлайн

Наверное сама судьба хранила остатки дивизии и моего партизанского отряда, потому что дошли мы до складов без каких-либо неприятных приключений, демонстрируя прогон военнопленных под охраной солдат из доблестных частей СС.

Нам очень не слабо всем прилетело с начала войны, и сейчас в качестве компенсации хоть немного повезло.

Правда при взятии под контроль складов и уничтожении охраны в составе отделения СС погибло трое партизан в отделении Бердыева, потому что склады требовалось взять спешно, не было у нас времени на долгий вдумчивый осмотри подготовку плана, а роттенфюрер оказался бдительным, на свою беду. Так мог бы и сам остаться в живых и комрадов под пули не подставил бы.

Среди военнопленных оказалось двое интендантов, неплохо знакомых с этим складом.

Как и предсказывал генерал, склады были забиты «мосинками» и патронами к ним. Так же нашлось четыре десятка Максимов с лентами, какое-то количество гранат, мин и тысячу ящиков тушёнки.

Часть продовольствия немцы видимо успели выгрести под свои нужды, хорошо ещё что гранаты не стали брать.

Интенданты шустро стали распределять содержимое склада между красноармейцами.

Вышло худо-бедно, что нас вооружены практически все, а кто безоружен, тот нёс полезную нагрузку в виде тушёнки, ящиков с гранатами или боеприпасы к пулемётам или под «мосинки».

Во время перевооружения народ получил двойную порцию питания, а также новые вещмешки набитые консервами и сухпайками.

Я с облегчением выдохнул.

По крайней мере это толпа пленных перестала быть безоружной обузой и стала снова немножко напоминать армию.

Пусть и разбитую, потерявшую воинский дух, желание бороться.

Бойцы нашли своих командиров, осиротевшие солдаты примкнули к другим подразделением.

Несколько сотен человек, не из дивизии генерала, я прибрал к своему отряду. Потом выделим три-четыре дополнительных отряда.

Генерал со своими подчиненными, получив вооружение, явно воспряли духом и склонившись над картами явно строили какие-то планы, в которые посвящать меня пока не торопились.

Эпизод 28

18.20 11.07.41

Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль…

На хрена мне штабные посиделки с паркетными командирами?

Я был очень занят слежением чтобы мой возросший отряд не обделили дивизионные интенданты. Что они, разумеется, попытались сделать.Только вот сами они так решили по врождённый интендантской сучности или кто приказал или намекнул, я так и не понял.

Пришлось ругаться, стучать кулаком, размахивать ППД, чтобы выбить нужное количество гранат, четыре «Максима», патроны к ним, нормальное количество сухпайков.

«Мосинки» интенданты давали и так, без ругани,их было много.

Мы с командирами партизанского отряда распределили оружие, припасы и новых солдат по отделениям, выросшим каждый до полноценной роты.

Это значило, что скоро нам предстояло делиться на новые партизанские отряды.

На мой взгляд численность в районе или чуть больше ста человек самое то для партизанского отряда.

Меньше — не хватит сил для масштабных диверсий, больше — слишком заметно для немецких войск СС.

Пока немцы гоняются по лесам и уничтожают один партизанский отряд в сотню бойцов, два других многократно успеют что-нибудь у фрицев взорвать или уничтожить.

Я специально не стал лезть с вербовкой к солдатам 125ой стрелковой дивизии. Конфликтовать и расстреливать их генерала и офицеров на глазах подчиненных плохая будет затея. Тем более что по пути к складам я кое-что слышал от освобожденных про их боевые действия.

В принципе дивизия сражалась неплохо.

Особенно если учесть, что до войны из Москвы поступали очень жесткие и странные команды: «не поддаваться провокациям, не эвакуировать семьи командиров, не раздавать военную норму боеприпасов, не готовиться к войне».

Всё это приходилось делать в тихую в тайне от Москвы полумерами на свой страх и риск, под угрозой трибунала или отставки.

Вспыхнувшие в тылу восстания братьев-прибалтов очень сильно подкосили снабжение дивизии боеприпасами, которые успели быстро сгореть в первые часы войны.

Ко мне подошёл лощёный майор-адъютант,успевший найти где-то средство для чистки сапог и теперь пафосно сверкавший своей обувью.

— Товарищ старшина, генерал вас к себе вызывает. Следуйте за мной. Пожалуйста. Время очень дорого. — сказал это тихо без наглых ноток, с уважением в голосе.

Или сам резко поумнел, или генерал категорически потребовал проявить уважение к товарищу, который спас их задницы из плена.

Я кивнул Бердыеву, чтобы следил за интендантами, и потопал за майором.

Генералу нашли кабинет в здание склада, который раньше занимал начсклада, судя по роскошной бронзовой табличке на двери.

В кабинете генерал уже в нормальном роскошном мундире (видимо нашёлся на складе) стоял склонившись над столом с картой в окружении командиров дивизии.Дым стоял коромыслом, так как товарищи обсуждали дальнейшие планы и курили одновременно. Открытое окно почти не спасало положение.

— Товарищ генерал, по вашему приказанию старшина Пухов прибыл.
– молодцевато доложился за меня майор.

Я усмехнулся, потому что тянуться и отдавать честь не собирался.

Генерал кинул на меня испытывающий взгляд и сказал командирам:

— Товарищи, прошу покурить на воздухе пять минут.Мне нужно со старшиной пообщаться приватно.

Командиры вышли, а Богайчук махнул мне рукой на стул:

— Присаживайтесь, старшина.В ногах правды нет. Кофе будете? Мне Миронов, мой адъютант откопал на складе пару банок. Нашёл НЗ местных интендантов и реквизировал в пользу командного состава.

При упоминании кофе я предвкушающе улыбнулся. Пусть тело Пухова не было подсажено на кофеин, но мой разум из будущего имел сильную психологическую зависимость от 100% арабики.

Адъютант снабдил нас волшебным напитком в фарфоровых чашках, сахаром в сахарнице и как опытный официант молча исчез.

— Наше знакомство не задалось, старшина, — сказал генерал наконец, с удовольствием прихлебывая из чашки. — А ведь я даже не поблагодарил вас за наше освобождение. — он протянул мне руку и очень крепко пожал мою ладонь. Генералы-белоручки в нашей армии появятся ещё не скоро. — Спасибо большое за спасение от позора.

Когда вы там в лагере… критиковали меня, вы были тысячу раз правы и… не правы.